Вопрос о том, желают ли вообще французы установления империи, был дипломатично обойден. Этот вопрос уже был решен и без всякого участия народа.
В ноябре 1804 года были обнародованы результаты так называемого плебисцита XII года: «за» проголосовали 3,52 млн человек (99,93 % голосовавших), «против» осмелились высказаться лишь 2579 человек (0,07 % голосовавших).
Так при помощи «свободного волеизъявления граждан» Наполеон стал императором французов. Опытные юристы быстро оформили все эти изменения, ведь, как говорил еще Людовик XII, они умеют «растягивать и поворачивать законы подобно тому, как сапожники вытягивают и выворачивают кожу». Наполеон, посчитавший себя после этого единственным правомочным представителем всей нации, за все годы своего императорства никогда больше не беспокоил свой народ какими бы то ни было голосованиям.
* * *
Коронация Наполеона прошла с невиданным великолепием 2 декабря 1804 года (11 фримера XIII года) в Соборе Парижской Богоматери. Организаторы церемонии не жалели золота, страусовых перьев, бархата, кружев, алмазов и пушечных выстрелов.
Почтительным письмом Наполеон просил папу Пия VII приехать во Францию и совершить богослужение во время коронации. В письме было сказано: «Да снизойдет на нас и на народ наш благословение Божие, управляющее судьбами царств». Папа ответил согласием и 5 ноября 1804 года выехал из Рима. 25 ноября Наполеон встретил его в лесу Фонтенбло. С военными почестями папа был препровожден в дворец Фонтенбло, где оставался в течение четырех дней. За это время у него было множество встреч, в частности, с женой Наполеона Жозефиной, которая призналась, что их брак, заключенный в 1796 году, был гражданским и, следовательно, недействительным по каноническому праву. Узнав это, папа наотрез отказался участвовать в коронации, пока ему не предоставят свидетельство о законном католическом браке. Проблему устранил дядя Наполеона, кардинал Жозеф Феш, который ночью 1 декабря сочетал пару во дворце Тюильри в присутствии Шарля-Мориса де Талейрана и маршала Бертье.
Весь Париж вывалил на улицы, когда в определенный для коронации день, одетый в великолепную императорскую одежду, под звуки священных гимнов и воскурения фимиама, Наполеон с Жозефиной явились в собор Парижской Богоматери. Келлерман нес древнюю корону Карла Великого, Периньон – скипетр, Лефевр – меч, Бертье – державу, Бернадот – цепь Почетного Легиона. Папа с многочисленным духовенством уже были в соборе.
Камердинер Луи Констан Вери потом написал, что Наполеон был в белом бархатном жилете с золотой вышивкой и бриллиантовыми пуговицами, малиновой бархатной тунике и короткой малиновой куртке с атласной подкладкой, с лавровым венком на голове. Число зрителей, по оценкам Вери, составляло от 4000 до 5000 человек, многие из которых удерживали свои места всю ночь, несмотря на периодические ливни. К утру 2 декабря небо расчистилось.
Экипаж Наполеона и Жозефины был запряжен восемью лошадьми и сопровождался конными гренадерами и солдатами элитной жандармерии Императорской гвардии.
Историк Дэвид Маркхем в своей книге о Наполеоне написал: «Хулители Наполеона говорят, что он выхватил корону у папы из рук, и что это был акт невероятного высокомерия, но ни одно из этих обвинений не имеет под собой почвы. Наполеон просто символизировал этим, что он становится императором, основываясь на своих собственных заслугах и воле народа, а не из-за какой-то религиозной церемонии. Папа знал об этом шаге с самого начала и не возражал (впрочем, у него не было особого выбора)»[81].
Историк Винсент Кронин также утверждает, что «Наполеон сказал Пию, что сам возложит корону на свою голову, и Пий не возражал»[82].
Далее Пий VII провозгласил латинскую формулу Vivat imperator in aeternum! («Вечная жизнь Императору!»), которую повторил хор. Затем последовал гимн Te Deum («Тебя, Бога, хвалим»). После окончания мессы папа удалился в ризницу, а Наполеон, возложив руки на Библию, произнес клятву:
«Клянусь поддерживать целостность территории Республики, уважать и обеспечивать уважение к Конкордату[83] и свободе вероисповедания, равенству прав, политической и гражданской свободе, необратимости продажи национальных земель; не взимать никаких налогов, кроме как в силу закона; поддерживать институт Ордена Почетного Легиона и управлять, руководствуясь исключительно интересами, счастьем и славой французского народа».
После клятвы герольд громко провозгласил:
– Трижды славный и трижды августейший Император Наполеон коронован и возведен на трон. Да здравствует Император!
Мадам Клер де Ремюза, близкая подруга Жозефины, потом вспоминала: «Сначала проходили длительные дискуссии по поводу особой коронации императора. Первая идея состояла в том, чтобы папа возложил корону своими руками; но Бонапарт отказался принять ее у кого-либо. В конце концов, было решено, что император коронует себя сам, и что папа даст только свое благословение <…> Прибыв в Собор Парижской Богоматери, император некоторое время оставался в архиепископстве, чтобы надеть свои одежды, которые, казалось, немного его подавили. Его невысокая фигура растаяла в огромной горностаевой накидке. Простой лавровый венок украшал его голову; она была похожа на древнюю медаль. Он был чрезвычайно бледен, искренне тронут, и его глаза помутнели. После коронации Наполеон короновал Жозефину. Момент, когда императрица была коронована, вызвал всеобщее восхищение. Она так изящно подошла к алтарю, преклонив колени в такой элегантной и простой позе, что все умилились <…> Папа на протяжении всей церемонии выглядел как смиренная жертва, но смирение его было благородно <…> Получив благословение, Наполеон и Жозефина снова вернулись к подножию алтаря. Регалии вручались императору в следующем порядке: кольцо, меч, мантия, Рука правосудия, скипетр, корона. Папа молился последовательно над каждым из них; но тут ему пришлось приостановиться, так как Наполеон взял корону из его рук и сам возложил ее себе на голову; эта корона была похожа на диадему из золотых дубовых и лавровых листьев; из бриллиантов были сделаны желуди и фрукты. Сделав это, император взял с алтаря корону, предназначенную для императрицы, и возложил ее на голову Жозефины, стоящей на коленях перед ним <…> Затем император, сидя, с короной на голове и держа руку на Святом Евангелие, принял присягу»[84].
Когда Наполеон вышел из собора Парижской Богоматери, был дан салют из 101 орудия, а потом весь декабрь в столице шли празднества, посвященные коронации.
Чуть позже Наполеон сказал: «Я нашел корону Франции, валяющейся в грязи, и поднял ее острием шпаги»[85].
И, надо сказать, жест возложения короны на себя и на Жозефину имел для Наполеона символический и очень серьезный смысл: он не хотел, чтобы папскому «благословению» было придано решающее значение в этом обряде. Он не пожелал принимать корону из чьих бы то ни было рук, кроме своих собственных, и меньше всего из рук главы церкви, с влиянием которой он нашел целесообразным считаться, но которую не любил и не уважал.
* * *
Все великолепие церемонии, происходившей в Соборе Парижской Богоматери, прекрасно отражено на огромной картине художника Жака-Луи Давида, выполненной по заказу самого Наполеона. На ней изображен эпизод, когда Наполеон коронует Жозефину, а папа Пий VII дает ему свое благословление.
В настоящее время оригинал этой картины находится в Лувре, и по ней миллионы людей судят о том, что происходило 2 декабря 1804 года.
В тот день Жак-Луи Давид присутствовал на церемонии в Соборе Парижской богоматери и видел все происходящее. Но художник никогда не полагался на память и, начав полотно, должен был использовать все возможности для того, чтобы быть предельно точным. Тех, кто мог и хотел позировать, он просил об этом; он интересовался мнением участников церемонии об отдельных фрагментах картины по мере их написания. Для него было важно воссоздать не только подлинный интерьер, но и костюмы, и мельчайшие аксессуары. В этом отношении весьма показателен отрывок из письма, адресованного Давидом одному из придворных живописцев Луи Бонапарта, брата императора:
