— Хватит ерундой заниматься!
Стеная, Фейд распростерлась на полу, но Джоаз поднял ее на ноги.
— Слушай, Породители не вампиры и не ангелы смерти, — поморщившись, заметил он. — Это разновидность Злыдней, только и всего. Прекращай свои глупости, не то я велю Райфу выставить тебя за дверь.
— Почему ты не готовишься к нападению? Почему ты только следишь за ними и ничего не делаешь?
— Потому что большего я сделать не могу.
Фейд всхлипнула:
— Ты будешь сражаться с ними?
— Разумеется.
— Но как противостоять такой мощи?
— Сделаем все, что сможем. Они еще не встречались с нашими драконами.
Корабль повис над зелеными и пурпурными лозами на другом конце долины, неподалеку от Клайбуриской расселины. Распахнулся люк, и вниз скользнул трап.
— Сейчас ты их увидишь…
Бледные существа, оглядываясь, спустились на землю.
— Похожи на блестящие детские головоломки.
— Это и есть Породители драконов. Наши драконы — мутанты, культивированные из их яиц. Так же они поступают с людьми — выращивают из них своих солдат: вон их Пехота.
Колонной по четыре, шагая в ногу, вышли Тяжелые Пехотинцы и остановились ярдах в пятидесяти от корабля. Их было три отделения по двадцать солдат: плечистые, приземистые существа с толстыми шеями и вытянутыми, ничего не выражающими лицами. Они носили чешуйчатые кольчуги вороненой стали, широкие пояса, на которых висели мечи и пистолеты, и короткие черные церемониальные плащи, пристегнутые к черным, шире плеч, эполетам. Шлемы щетинились гребнями острых шипов, носки высоких, до колен, сапог оканчивались стилетами. За Пехотой выехали сами Породители. Их скакунов — передвигающихся на четвереньках, с лысыми головами и отвисшими, дрожащими губами — лишь с большой натяжкой можно было назвать людьми. Погоняя их арапниками, Породители рысью двинулись через заросли беллегарда. Тем временем несколько Пехотинцев выкатили из корабля трехколесный экипаж со множеством сопел и развернули его в сторону селения.
— Никогда еще они не готовились столь тщательно, — пробормотал Джоаз. — А вот и Следопыты! Хм, только две дюжины? Впрочем, их, наверное, трудно выращивать, — люди размножаются медленнее драконов.
Следопыты — поджарые, узкоплечие, футов семи ростом, с выпученными черными глазами, крючковатыми носами и губами бантиком — отошли в сторону и чуть согнули колени, неустанно дергая головами и обозревая долину. Их длинные руки болтались как плети. Следом показался отряд Пушкарей — обычных людей в плотно облегающих комбинезонах и зелено-желтых шлемах. Выкатив и осмотрев еще два трехколесных механизма, они замерли в напряженном ожидании. Пехотинцы, положив ладони на рукояти мечей и пистолетов, тяжелой поступью двинулись вперед.
— Сюда идут, — сообщил Джоаз.
Фейд издала тихий стон отчаяния, опустилась на колени и вновь принялась за свои пассы. Раздраженный Джоаз выгнал ее.
Оставшись один, он подошел к пульту разработанной им самим системы связи из шести телефонов и поговорил по трем из них, — не мешает лишний раз убедиться, что люди начеку. Затем он вернулся к экранам.
Пехотинцы маршировали через поле, их твердые лица были иссечены вертикальными складками. С флангов наступали Пушкари, катя перед собой трехколесные механизмы. Дюжина Породителей двигалась в арьергарде, неся на плечах диковинное округлое оружие. Следопыты остались около корабля. Ярдов за сто от Дороги Кергана — вне досягаемости банбекских мушкетов — захватчики остановились. Один из Пехотинцев подбежал к тележке Пушкаря, влез в постромки и, подняв ее, засеменил к селению, словно огромная крыса. Два черных шара, укрепленных на сером механизме, стали излучать парализующие волны. Послышались выстрелы. Из замаскированных укрытий, вырытых в склоне долины, показались облачка дыма. Несколько пуль ударилось в землю у ног Пехотинца, несколько расплющилось о его кольчугу. Сорвавшийся с носа корабля тепловой луч вонзился в склон.
Джоаз ухмыльнулся. Дым был бутафорским, стрелки же прятались в других местах.
Петляя и пригибаясь, Пехотинец, невредимый под ливнем пуль, взбежал к порталу, на котором прятались двое людей. Пораженные излучением, люди затряслись, впали в оцепенение, но, несмотря на это, сумели столкнуть большой валун. Ударив в шею, камень поверг Пехотинца наземь. Тот засучил руками и ногами, катаясь по площадке, затем ухитрился подняться. Он бросился обратно, подпрыгивая и спотыкаясь, и наконец упал. Захватчики бесстрастно наблюдали за его конвульсиями.
Последовала минута затишья. Затем корабль послал вдоль долины направленный импульс вибрации. Взметнулись клубы пыли, рассыпались валуны. Лежащий на краю обрыва человек вскочил, пританцовывая, и упал с двухсотфутовой высоты. Импульс задел резиденцию Джоаза: вибрация проникла внутрь сквозь одну из бойниц. Кабинет наполнился душераздирающим воем, пол затрясся. Джоаз потер ноющие виски.
Тем временем Пушкари подготовили свои трехколесные устройства. Раздался приглушенный выстрел, серый шар, вихляя, описал кривую и, врезавшись в склон, взорвался большим облаком бледно-желтого газа: прицел оказался неточным. Бомбомет выстрелил еще раз, и следующий шар упал прямиком на Дорогу Керрана. Однако к этому времени Дорога опустела, и второй выстрел также оказался безрезультатным.
Джоаз хмуро наблюдал за действиями захватчиков. Пока они предпринимают только пробные шаги. Но, несомненно, вскоре защитникам придется туго.
Ветер развеял облачко газа, и все стихло. Потери составляли — один Пехотинец со стороны пришельцев и один стрелок со стороны Банбека.
Затем с носа корабля сорвалась струя красного пламени, — это был мощный и убедительный удар. Во все стороны, вращаясь, полетели обломки скал. Тяжелая Пехота трусцой бросилась в наступление.
По телефону Джоаз предупредил командующих отрядами, чтобы те не поддавались на эту явную провокацию и опасались газовой атаки. Однако вскоре он понял, что это не провокация.
Когда Тяжелая Пехота достигла края Дороги Кергана, что, по мнению Банбека, было весьма неразумно, из укрытий выскочили Голубые Ужасы, Демоны и Злыдни. Наступающие остановились и, разинув рты, глядели на неожиданных противников. Но прозвучали команды, и толпа Пехотинцев, немного подавшись назад, ринулась в бой.
Сражение разгорелось по всей Дороге Кергана. Вскоре стало ясно, что пистолеты захватчиков, как, впрочем, и стальные шары на хвостах Демонов, в узком проходе бесполезны. Мечи не могли пробить чешую драконов, тогда как клешни Голубых Ужасов, кинжалы Злыдней, топоры, сабли, клыки и когти Демонов собирали богатый кровавый урожай. Пехотинец был так же силен, как Злыдень, однако в схватке один на один он побеждал чаще, вырывая плечевые отростки дракона или сворачивая ему шею своими ручищами. Но если Пехотинцу противостояли два-три Злыдня, то захватчик был обречен: пока он сражался с одним драконом, двое других ломали ему ноги, выкалывали глаза или перерезали горло. Таким образом потеряв два десятка Пехотинцев, пришельцы отступили, а банбекские защитники вновь открыли огонь, правда, без особого успеха.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
