Джоаз метался по кабинету, не зная, на что решиться. Скала пошла трещинами, еще немного — и реликвариум, древняя сокровищница Банбеков, превратится в руины. Безнадежно махнув рукой, он позвал ментора:
— Собери Убийц, роты три Злыдней, две дюжины Голубых Ужасов, десяток Демонов и всех рыцарей. Мы пройдем краем Банбекского обрыва и спустимся по Клайбурнской расселине. Мы нападем на корабль Породителей.
Ментор удалился, а Джоазом овладели сомнения. Если пришельцы надеются заманить его в ловушку, то это им почти удалось… Вернулся ментор:
— Все исполнено.
— Выступаем!
Отряд защитников забрался на откос и, повернув на юг, двинулся к Клайбурнской расселине. Рыцарь, скакавший впереди, внезапно дал сигнал к остановке и, когда Джоаз подъехал узнать, что случилось, указал на следы, виднеющиеся на дне расселины:
— Не так давно здесь прошли драконы.
— В сторону долины, — добавил Джоаз, разглядывая следы.
— Да.
— Войско Эрвиса Карколо напало на корабль! — сообщил он двум подъехавшим разведчикам и, развернув Паука, ринулся в туманный проход.
Добравшись до конца расселины, воины Банбека услышали вопли и шум битвы. Жуткая картина открылась их взорам — драконы и Пехотинцы резали, сжигали и разрывали друг друга. Где Эрвис? Проскакав вперед, Джоаз заглянул в распахнутый люк. Никого. Значит, Карколо внутри. Неужели вредный коротышка разработал точно такой же план по захвату вражеского корабля?.. Или это ловушка? Могли ли Породители пожертвовать сорока Тяжелыми Пехотинцами, чтобы поймать в плен горстку людей? Сомнительно. Как бы то ни было, Пехотинцы теснили бойцов Карколо — выстроившись фалангой, они дружными залпами убивали драконов. Если это западня, то она сработала… разве что Эрвис Карколо уже захватил корабль. Приподнявшись в седле, Джоаз крикнул:
— В атаку!..
Пехотинцы были обречены. Бродячие Убийцы поражали врагов мечами, Длиннорогие Убийцы орудовали копьями. Голубые Ужасы резали, расчленяли, растаптывали… Битва только-только разгоралась, когда Джоаз, его люди и несколько Злыдней поднялись по трапу. Иногда сквозь шум работающих механизмов доносились чьи-то вопли.
Размеры корабля потрясли Джоаза. Около люка он остановился и неуверенно заглянул внутрь. За спиной переговаривались его воины. «Такой ли я храбрый, как Эрвис Карколо? — спросил себя Джоаз. — А собственно, что такое храбрость? Я трушу. Я не смею войти, я не смею остаться снаружи…» Но, отбросив сомнения, он шагнул внутрь.
Над его головой все еще ухали орудия. Резиденция Банбека перестала существовать. Следующий выстрел разметал остатки осыпи, обвалился участок склона, открыв лаз в необъятную полость.
Джоаз оказался в шлюзовой камере, внутренний люк был задраен. Заглянув в прямоугольное окошечко, он увидел столпившихся у дальней стены отсека Эрвиса Карколо и его воинов, тщательно охраняемых двадцатью Пушкарями. Несколько Породителей, стоящих в боковой нише, бесстрастно наблюдали за пленными. Один Эрвис Карколо не покорился судьбе: ослепленный яростью, он бросился на врага… Однако пурпурная искра энергетического разряда образумила его, отшвырнув обратно к стене.
Повернувшись, один из Породителей случайно заметил Джоаза и нажал какую-то кнопку своим плечевым отростком. Взревела сирена, и наружный люк захлопнулся. Значит, все-таки ловушка? Или так происходит всегда, когда кораблю грозит опасность? Как бы то ни было, результат один. Джоаз дал знак.
Четверо тяжело вооруженных людей вышли вперед, опустились на колени и установили на полу четыре ранее принадлежавших Великанам бластера. Джоаз махнул рукой: «Огонь!» Затрещал и потек металл, кислый запах наполнил камеру. «Еще!» Внутренний люк исчез.
В образовавшееся отверстие хлынула толпа Пушкарей, пурпурное пламя ударило в ряды защитников долины. Люди дергались в конвульсиях и падали со скрюченными конечностями и искаженными лицами. Но не успели бластеры дать ответный залп, как вперед выскочили сверкающие красной чешуей существа — Злыдни. Шипя и воя, они расшвыряли. Пушкарей, пробились внутрь корабля… и изумленно замерли перед нишей. Люди затаили дыхание. Даже Карколо с интересом ждал, что будет: Злыдни очутились перед собственными предками, и каждый видел в другом насмешку над собой. Подняв плечевые отростки, Породители издавали свистящие звуки. Поначалу с опаской, но потом все смелее и смелее драконы двинулись на захватчиков. Послышались шум возни и сдавленные хрипы. Чувствуя, как к горлу подступает тошнота, Джоаз отвернулся. Вскоре все стихло.
Банбек посмотрел на Эрвиса Карколо — лицо коротышки отражало целую гамму чувств: злость, усталость, боль, страх… Не поднимая глаз, Карколо погрозил кулаком Джоазу:
— Ни шагу дальше, — пробормотал он. — Корабль принадлежит мне. Уйди с дороги, если не хочешь умереть в луже собственной крови.
Джоаз презрительно фыркнул и повернулся к Карколо спиной. Глубоко вздохнув, тот шепотом выругался и рванулся было к своему недругу, но Баст Гивен оттащил его и что-то быстро зашептал на ухо. Наконец Карколо угомонился, обмяк и тихо заплакал.
Тем временем Джоаз осмотрелся. Стены отсека были серыми и гладкими, пол покрыт упругим черным материалом, напоминающим застывшую пену. Источником света служили сами стены.
В прохладном воздухе неприятно пахло чем-то кислым — раньше Джоаз не ощущал этого запаха. Странно. Он прочистил горло, и кашель звоном отозвался в его ушах. Подозрение переросло в уверенность. На негнущихся ногах Джоаз двинулся к выходу:
— Все наружу! Ядовитый газ!
Он выбрался на трап и жадно вдохнул свежий воздух. Следом появились банбекские воины и Злыдни, за ними — Эрвис Карколо и его люди. Сгрудившись у борта корабля, они разминали онемевшие ноги и, тяжело дыша, нервно озирались. Над их головами продолжали бабахать пушки. Рухнула последняя стена апартаментов Банбека, от осыпи осталась кучка валунов, один за другим скатывающихся в широкий дугообразный провал. В царящей внутри темноте Джоаз успел разглядеть исполинский силуэт, блеск, сияние, но тут за спиной раздались бряцание и шорох. Обернувшись, он увидел приближающегося врага — три свежих отделения Тяжелой Пехоты, по двадцать солдат в каждом, и дюжину Пушкарей с четырьмя колесными орудиями. Банбек в ужасе повернулся к своим воинам, — вряд ли они смогут отбить эту атаку. Оставалось одно: бегство.
— Отступаем к Клайбурнской расселине! — крикнул он.
Остатки двух армий гурьбой бросились в обход корабля. Тяжелая Пехота последовала за ними, правда, без особой спешки. Ибо у входа в расселину отступающих поджидало четвертое отделение Пехотинцев, Пушкари и их пушки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
