Еще в обязанность старшего безопасника входила и логистика, как по-модному называли в последнее время организацию доставки всяческих биоматериалов для работы лабораторий «Биотеха» из соседних стран и рискованных зон эпидемий и новых, неизвестных заболеваний. И тут бумаг было еще больше: железнодорожные накладные, авиабилеты для сопровождающих, разрешения от государственных органов, таможенные декларации, письма от Академии Наук, финансовые отчеты по расходу денег, как на официальную перевозку, так и на бесконечные и бесчисленные взятки начальникам станций, таможенникам, машинистам, сцепщикам и даже стрелочникам. Ну, и контроль за движением, потому как большинство грузов шло по железной дороге, а тут надо было всегда держать ухо востро.
Но больше всего в работе бесило Миронича поведение президента регионального отделения корпорации британца Вильямса. Сухощавый, высокий и рыжеватый, надутый, как индюк, априори считающий всех небританцев существами низшей расы, он был упрям и настойчив, как истинный островитянин, из тех, чьи предки выбрали своей эмблемой бульдога. Столкнувшись раз-другой с его фанатичным упрямством и бешеным высокомерием, старший безопасник не стал в будущем нарываться на скандалы и предпочел работать с заместителем Вильмса, немцем Клаусом Берком, хоть и тот был далеко не подарком.
Берк не был ни высокомерным, ни упрямым, но никогда и пальцем не шевелил, даже исполняя свои прямые обязанности, предписанные контрактом, если не видел своего личного гешефта в том или ином деле. Причем, гешефт мог быть любым, от серебряных талеров и бумажных британских фунтов до бесплатного обеда в ресторанчике средней руки и дармового обслуживая профессионалкой.
Но все-таки с Клаусом работать было можно. Ведь понимая везде собственный гешефт, он понимал и то, что у других могут быть свои гешефты или слабости, и не мешал сотрудникам корпорации соображать эти гешефты, не обращая особого внимания на то, что иной раз и были они в ущерб самой корпорации. Про прямой ущерб, конечно, речь не шла, такого никто и никогда не стал бы терпеть, но вот вопрос упущенной выгоды, вопрос скользкий, особенно в тех случаях, когда упущенная выгода корпорации оборачивалась выгодой конкретному ее сотруднику, которой этот сотрудник чаще всего делился и с непосредственным начальством, и с самим Клаусом Берком.
На втором году занятий ненавидимой им логистикой, возросший до своей должности из мелких чинов, Миронич неожиданно сообразил, что кроме утаивания толики денег, списываемых, как взятки железнодорожникам, таможне, пограничникам и муниципальным чиновникам, его работа вполне может приносить реальный доход и как прямо-таки неуязвимый канал контрабанды.
Вот после этого открытия работы у старшего безопасника прибавилось едва ли не вдвое. Ведь до поры, до времени его связи с гангстерами и полицейской верхушкой ограничивались в основном запросами по личным делам сотрудников, да конвертиками с купюрами по праздникам, адресованными и тем, и другим. Теперь приходилось вплотную взяться за грехи и грешки своих знакомцев, копаясь в их грязном белье, собирая пространные досье, мелкий и крупный компромат. Выручало только непрекращающееся ни на секунду финансирование «непредвиденных и неподотчетных расходов» корпорацией. Через эту статью, утвержденную давным-давно в самых верхах, Миронич пропускал и большинство личных трат, не совсем справедливо полагая, что на эти деньги он обеспечивает безопасность работы «Биотеха» в стране.
Таскать через границу сигареты, спиртное и презервативы Миронич посчитал слишком мелким и недоходным дело. Знакомства, «честное имя» и собранный компромат на многих известных людей сразу вывели его в верха уголовного бизнеса. Уже через год после отладки канала в запаянных цинковых гробах под видом инфицированных останков людей, погибших от экзотических болезней или смертельных вирусов, через многие границы начали перемещаться краденые произведения искусства, антиквариат, египетское золото, перуанское серебро…
Единственное, с чем Миронич категорически запретил сам себе связываться, были наркотики. Слишком хорошо старший безопасник знал, какие нечеловеческие нравы царят в среде наркоманов и их снабженцев, как за дозу дети калечат родителей, забывая себя и свою сущность, как легко и просто можно заставить заговорить наркомана со стажем, как от него по ниточке через дилеров и крупных поставщиков выйти на канал контрабанды. Сгореть или утонуть, по желанию заказчика, в этом бизнесе было гораздо легче, чем выплыть.
Где-то года два-три назад на Миронича вышли солидные, по его мнению, люди с не менее солидным предложением переправлять через границу якутские алмазы. Предложение было заманчивым, и Миронич его принял, несмотря на опыт работы в области безопасности, попавшись на простой и эффективный трюк. Впоследствии, вспоминая свое поведение при контактах с грузоотправителями и получателями, Миронич долго не мог понять, как же так сложилось, что к нему обратились некие господа с просьбой поделиться некоторыми данными из закрытых для общественности лабораторий «Биотеха».
Научными разработками и исследованиями в своей корпорации Миронич никогда не интересовался, правда, для прикрытия таскал в кармане удостоверение сотрудника исследовательского отдела, но со смертной скукой в душе высиживал нечастные и обязательные для него общие совещания с руководителями научных подразделений.
Теперь пришлось обратить внимание на нескольких научников, давно попавшихся ему на крючок, но неиспользуемых до сей поры ввиду их ненужности. После долгого разбирательства и гадания на кофейной гуще, Миронич выбрал своим информатором белокурого гиганта-шведа, работавшего в лаборатории аномальной биологии. Красавец-швед, женатый и имеющий двух дочерей, тем не менее любил молоденьких чернявых мальчиков-подростков, цыганят и еврейчиков, и любил так сильно, что пару раз попался на банальном насилии. От полиции Миронич его прикрыл легко, да там особо не возражали, ибо желания преследовать богатенького по местным масштабам, культурного европейца ради беспризорного цыганенка никому не хотелось, ни денег, ни славы, ни высоких должностей такое расследование не сулило. И вот этого-то Самюэльсона старший безопасник решил сделать своим консультантом-источником. Справедливости ради, надо заметить, что при своеобразных половых интересах ученым швед был очень и очень неплохим, даже — известным в определенных кругах.
Тыкая пальцем в небо с выбором информатора, Миронич попал в десятку. Те солидные люди, что легко и непринужденно прищучили его на якутских алмазах, информации порадовались и начали задавать конкретные вопросы, услыхав которые Самюэльсон мгновенно сообразил, что попал в центр шпионских игр и хорошо, если только на уровне промышленного шпионажа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
