Как обычно бывает не только в дурных книжках и фильмах, всё громадьё планов старшего безопасника рухнуло из-за нелепой случайности. Давным-давно, когда он только начал создавать свое тайное убежище, его случайно заметил на этой улице один знакомый, служивший на малозначительной должности в городской полиции. Из чисто интуитивной привычки сплетника и собирателя мелких доносов знать даже то, что вряд ли когда-нибудь в жизни пригодится, он проследил за Мироничем, рассекретив для себя его схорон. И все бы не беда, ведь полицейский никому ни слова не сказал о своем открытии, да и порядком подзабыл о нем со временем, а уж с контрабандными делами он не был связан даже косвенно, но через год именно он встретил на квартире одного опекаемого им художника молоденькую модель Александру, а еще некоторое время спустя познакомил с ней и самого Миронича.
…Пробравшись в свою нору, теперь уже бывший старший безопасник включил маленькую, экономную лампочку настенного бра, тщательно запер тяжелую бронированную дверь и, облегченно вздохнув, устроился в удобном мягком кресле возле старенького письменного стола. Он тщательно отследил вход в убежище, многократно проверился от возможной слежки, благо, ночью это было не так уж и трудно сделать, и мог теперь считать себя в безопасности от «алмазных друзей» и всех тех, кого они могли бы привлечь к его поискам. Теперь, после бурного утра, вечера и ночи ему требовалось передохнуть и экстренно подлечить расшатанные нервы старыми, народными средствами.
Миронич извлек из ящика стола бутылку отличного коньяка, простой граненый стакан, но прежде, чем наливать, спохватился и вытащил из кармана пальто пистолет. Стрелкового оружия Миронич не понимал и не любил, и к пистолету своему относился с некой долей пренебрежения. Всё решают мозги, философствовал на досуге Миронич сам с собой, а девятимиллиметровая пуля чаще мешает, потому что после выстрела события принимают необратимый характер. Но сейчас инстинктивная потребность чувствовать себя полностью защищенным заставила его передернуть затвор, отключить предохранитель и положить пистолет на стол, направив дуло в сторону двери.
Тут дошла очередь и до коньяка. Благородный напиток в простом граненом стакане, конечно, проигрывал себе самому в хрустальных бокалах, да и пить Миронич стал совсем не по правилам, для начала одним глотком осушив половину емкости. Но вкус и прелесть аромата от этого коньяк вовсе не потерял. Когда божественный напиток ожог гортань и, мягко проскочив в желудок, согрел организм скрытым в себе солнцем, Миронич расслабленно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Сколько он сидел так, с закрытыми глазами, отдыхая от треволнений прошедшего дня, Миронич не запомнил, да и трудно определить время в такой ситуации, но… Когда он открыл глаза, у входной двери напротив его стола, метрах в пяти всего, стоял тот самый молодой человек, однажды виденный старшим безопасником на бульваре, правда, теперь не в длинном модном пальто и шляпе, а в короткой курточке и с непокрытой головой. Рядом с ним, чуть позади, переминалась с ноги на ногу Саша, в нелепых брюках, подвернутых плотным валиком на талии, в темной водолазке и кожаной жилетке, растрепанная и взволнованная.
Руки Миронича лежали на столе, рядом с пистолетом, патрон был в стволе, предохранитель снят, и выстрелить можно было за доли секунды, но взгляд Мишеля лучше любых слов говорил: «Даже если попробуешь, все равно ничего не выйдет…», но Миронич не смог сдержаться, уж очень ему хотелось жить, особенно сейчас, когда он так удачно ушел от своих «алмазных друзей», прикрылся сгоревшей машиной, залег на дно, о котором, казалось, никто не знает. И он, продолжая глядеть глаза в глаза на странную парочку у своей входной двери, чуть шевельнул рукой, незаметно протягивая ее к оружию.
А потом фигура Мишеля вдруг растянулась, размазалась по комнате, теряя четкие очертания, а через долю секунды опять оказалась в фокусе, но пальцы Миронича, вместо твердой рукоятки и спусковой скобы пистолета наткнулись на ладонь, прикрывшую оружие. Это было настолько похоже на киношные спецэффекты, что Миронич сразу не поверил в увиденное, но…
— Видишь, Саша, — сказал Мишель, без доли сомнения, чуть ли не всем телом поворачиваясь к растрепанной блондинке. — Мало того, что этот типчик хотел тебя для опытов в своем «Биотехе» приспособить, он и на меня зачем-то рыпается…
Александра неожиданно звонко расхохоталась, очень уж забавно выглядел насмерть перепуганный Миронич, и как-то сразу, в доли секунды, успокоилась, подошла к столу и отметила:
— Коньячком балуется, злодей. Я тоже хочу, Миша, начала с тобой привыкать…
Миронич, впавший в прострацию, сидел не шелохнувшись и только глазами шевелил чуть-чуть, наблюдая, как Саша налила в опустевший стакан коньяк, выпила в один глоток почти двести граммов, забавно сморщила носик и уселась с размаху на стоящий чуть поодаль стул. Мишель в это время сунул себе за пояс, на спину, перехваченный пистолет и каким-то обожающим, нечеловеческим взглядом тоже следил за блондинкой.
— Если коротко, то так, — наконец вернул он свое внимание Мироничу, — кто тебя навел на меня, как, когда, зачем? Подробно по датам, по персонажам, по планам и результатам.
— Гы-гы-у… — невнятно пробормотал Миронич, тщетно пытаясь выдавить из себя хотя бы слово.
— А не хочешь, как хочешь, — улыбнулся Мишель, показывая зубы, обычные, вообщем-то, крепкие, белые зубы, но от этой улыбки, нейтральной, ни к чему не обязывающей, Миронича вдруг затрясло, будто кто-то приложил к обнаженному телу два электрода и пустил ток.
— Это он со страху онемел, — презрительно сказала Саша, раскачиваясь на стуле, — гляди, еще обосрется с перепугу… видать, почувствовал, что тут тебе не с девками воевать…
— Хорошая штука — человеческий страх, — снова улыбнулся Мишель.
И бывший безопасник сразу и до конца понял, что слово «человеческий» к его гостям не относится абсолютно. И Миронича прорвало… Он не рассчитывал ни на что, даже в мыслях не было, что рассказ поможет сохранить жизнь, но все внутренние преграды вдруг рухнули, и бывший старший безопасник излился. Он рассказал подробно о «Биотехе», о компромате на сотрудников и руководителей регионального отделения, а своем контрабандном канале, о том, когда, как и что провозили по нему, кто помогал, а кто мешал в его работе. Он говорил, останавливаясь только, что бы перевести дух, об алмазных делах, о том, как его постепенно подсадили на денежные вливания и затягивали все глубже и глубже в омут. Миронич рассказал, как стал шпионить против своей же корпорации, какие сведения от него просили, как он их добывал с помощью Самюэльсона, и как швед, любитель чернявых малолетних мальчиков, страстно возжелал белобрысую девушку Александру, но не в постель, а свою лабораторию. И как внезапно ему приказали передать ничего для Миронича не значащие слова Мишелю…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
