Затем началась полоса унижений. Энн взяла верх над его телом и разумом. Нанося удары по плоти, она стремилась сломить его волю.
Габриель разгадал направленность ее действий. Его душа взбунтовалась. Да, он желал и с готовностью принимал физическую боль, но противился психологическим манипуляциям. Прошлое и так оставило на нем достаточно душевных ран.
Он начал сопротивляться.
Энн обвинила его в попытке занять доминирующее положение и удвоила свои усилия. Она пересказывала ему историю его жизни… даже не историю, а некий миф, строящийся исключительно на ее предположениях и «кабинетном анализе». Между тем некоторые фрагменты этого мифа находились в опасной близости к правде. Что же касалось всего остального…
В Габриеле что-то вдруг надломилось.
Сейчас, в колледже Святой Анны, стоя перед входом в аудиторию, Габриель не мог припомнить, какие слова профессора Сингер выбили его тогда из колеи. Он не помнил, долго ли продолжалось их столкновение. В памяти осталась лишь раскаленная, ослепляющая ярость.
Одним быстрым движением он порвал веревки, связывавшие правую руку, – такое не каждому под силу – и ударил Энн по лицу. Миниатюрная фигура его истязательницы рухнула на плитки пола.
Габриель поднялся на ноги и, тяжело дыша, навис над ней. Она не шевелилась.
Дверь в подвал резко распахнулась, и туда ворвался охранник Энн, с которым Габриелю пришлось боксировать одной рукой. Ему тогда досталось. Избитого, окровавленного, Габриеля выкинули на снег и следом швырнули его одежду.
Это был его последний сексуальный контакт с Энн и завершающий опыт по части садомазо. Габриеля шокировало то, что он утратил контроль и ударил ее. С тех пор он дал себе слово никогда не поднимать руку на женщину. Ему и сейчас было стыдно за тот случай.
Закрыв глаза, он попытался успокоиться. Он никогда не рассказывал Джулианне все подробности его стычки с профессором Сингер. И не расскажет. Есть моменты, о которых лучше всего молчать.
Он составил мысленный список известных дантоведов, присутствовавших при устроенном Кристой представлении. Эти люди наверняка запомнили услышанное. Но в университете у него прочное положение. Он входит в штат преподавателей. Так что пусть они катятся ко всем чертям!
Прямо в «Ад» Данте. Пусть займутся исследованиями в «полевых условиях».
Но нужно нейтрализовать Кристу, пока она не нанесла новых ударов по репутации Джулианны. Она выставила Джулию шлюхой, добивающейся научных успехов через постель.
Обуреваемый этими мыслями, Габриель поправил галстук-бабочку, одернул пиджак и вошел в зал.
* * *
Джулия заметила появление Габриеля. Вид у него был мрачный.
Он бросил на сидевшую рядом с профессором Паччиани Кристу злобный взгляд, а потом сел между Джулией и профессором Пиктон и молча достал из кожаного портфеля блокнот и любимую перьевую авторучку. Язык его жестов был намеренно вызывающим.
Джулия пыталась сосредоточиться на содержании лекции, касавшейся использования числа «три» в «Божественной комедии» Данте. Предмет лекции и стиль изложения нарушали все мыслимые Женевские конвенции о запрете пыток и наказаний. Еще тяжелее было слушать это, сидя рядом с Габриелем, и чувствовать исходящие от него волны гнева. Под элегантным костюмом-тройкой таился настоящий вулкан.
Краешком глаза Джулия видела, как Габриель, не отрываясь, строчит в блокноте. Его изящный почерк изменился. Буквы сделались более угловатыми. Он сильнее обычного давил на перо. Рот Габриеля был плотно сжат, а на лбу, между темными бровями, обозначилась знакомая складка, частично скрытая под стеклами очков.
Джулия была раздосадована поведением мужа, но не сердилась на него. Он вел себя так, как и надлежало вести ангелу мести. Бывали моменты, когда она благословляла эту черту его характера; например, когда он до полусмерти избил напавшего на нее Саймона.
Но она не любила ссориться с ним, особенно на публике. Ей было тяжело вспоминать недавний инцидент в холле, когда Габриель сорвался на глазах стольких известных людей. Хотя Кэтрин и встала на его сторону, неприятный осадок не проходил.
Джулия тихо вздохнула. Его любовь к ней и желание, чтобы ее лекция увенчалась успехом, – вот что питало его гнев.
«Отношения с тобой – это его первые серьезные и искренние отношения, – мысленно напомнила она себе. – Имей же снисхождение к своему парню».
Джулия хотела коснуться его руки, но ее останавливала возможная реакция Габриеля. И потом, она не осмеливалась ему мешать. Она представила строгие глаза мужа, смотрящие на нее сквозь стекла очков, суровое выражение его лица. Зачем ей еще одна рана?
Она очень давно не видела Габриеля таким рассерженным. Джулии вспомнился один из его семинаров по Данте, когда она вывела его из равновесия упоминанием о Полине. Габриель тогда кипел от ярости, внезапно перешедшей в страсть.
Сейчас не время думать о страсти. Проявлять страсть она будет потом, когда они вернутся в свою комнатку в колледже Святой Магдалины. А то Габриель забудет про конференцию и утащит ее в какой-нибудь укромный уголок, где они займутся конференц-сексом.
Кое-кто из именитых ученых, поддавшись конференц-сексу, потом горько сожалел. Этого нельзя допускать ни в коем случае.
Следующая лекция была такой же мучительной. Джулия делала вид, что слушает, хотя думала совсем о другом. Если бы Габриель не заупрямился, клеветнический спектакль Кристы имел бы куда меньше зрителей. А теперь Джулия вынуждена вращаться среди тех, кто видел эту отвратительную сцену. Ей и без того было страшновато находиться рядом с известными дантоведами. Стараниями Кристы ее робость и неуверенность возросли стократно.
И все-таки, невзирая на случившееся, Джулия хотела бы провести этот день рядом с Габриелем, особенно во время ланча и частых перерывов на чай и кофе. Но они еще вчера договорились, что будут активно общаться с другими участниками конференции. Джулии необходимо завязывать профессиональные знакомства.
Профессора Пиктон и Маринелли представили ее своим давним друзьям, и Джулия заставляла себя вести учтивые разговоры ни о чем. Габриель находился в другом конце холла. Он развил бурную деятельность, стараясь пообщаться с максимально возможным числом гостей. Время от времени он поглядывал в ее сторону. Джулия догадывалась, что муж говорит о ней.
Габриель не был оставлен женским вниманием. В какой бы части холла он ни оказывался, рядом всегда стояло несколько женщин. Надо отдать Габриелю должное: он стойко выдерживал их внимание, однако не давал повода пускать в ход женские чары.
