Джулия заерзала на стуле:
– Я всегда удивлялась, почему он помог Кристе перевестись в свою альма-матер. Ходили слухи, что они…
– Слухи ранят людей. Иногда они ранят невинных людей. Надеюсь, миссис Эмерсон, вы не станете придавать значение сплетням о профессоре Мартине.
Джулия покраснела:
– Простите. Вы совершенно правы.
– Я очень давно знаю Джереми и его жену. Поверьте мне, Криста Петерсон не соблазнила бы его даже в том случае, если бы предстала перед ним совершенно голой, преподнеся ему оригинал рукописи «Декамерона» и ящик пива. – Джулия подавила смешок. Профессор Пиктон отличалась красочным воображением. – Через два дня после моего разговора с Джереми он обратился к Габриелю. Габриель добровольно согласился взять на себя мой семинар и все прочие обязанности. Я отправилась в Англию.
– Я этого не знала.
– Вас это не должно удивлять. Габриель любит делать добрые дела втайне, но главное – он их делает. Он вызвался мне помочь, хотя работал первый год и был всего лишь старшим преподавателем. Он сам только-только окончил аспирантуру. Это был жест необычайной доброты к человеку, которого он едва знал. Получилось так, что я задержалась в Англии и вернулась только после Рождества. Представляете? Габриель целых четыре месяца безропотно выполнял мои обязанности. Когда я вернулась в Торонто, мы с ним стали добрыми друзьями. Теперь вы понимаете, что я у него в долгу.
– Я уверена, он был счастлив вам помочь. После того, что вы для нас сделали, о долге можно забыть.
Кэтрин задумчиво разглядывала интерьер паба.
– Габриель говорил, что вы восхищаетесь «Инклингами».
– Да. Вы их знали?
– Один раз видела Толкина. Я тогда была еще девчонкой. Мой отец был специалистом по Беовульфу. Он преподавал в Лидсе. Они с Толкином переписывались. Однажды отец взял меня к нему гости. Мы поехали на поезде.
– И какие у вас впечатления от той встречи?
Кэтрин откинулась на спинку стула и некоторое время разглядывала потолок.
– Мне он понравился. В то время он казался мне таким же старым, как мой отец. Помню, Толкин стал просить, чтобы я рассказала ему какую-нибудь историю. Я на ходу сочинила историю про семейство барсуков, которые жили за нашим домом. Кажется, моя история пришлась ему по вкусу. – Она обвела рукой место, где они сидели. – Кстати, «Инклинги» любили собираться в этом углу.
Джулия зачарованно глядела по сторонам. В детстве, запираясь у себя в комнате с «Хрониками Нарнии», она и представить не могла, что однажды будет сидеть там, где сидел Льюис. Это граничило с чудом.
– Спасибо, что привели меня сюда, – едва слышно произнесла она.
– Была рада доставить вам удовольствие. – Глаза Кэтрин вновь погрустнели. – Мне понадобился почти целый семестр, чтобы увидеться со Стариной Хатом. Когда я приехала в Оксфорд, его жена потребовала не пускать меня в хоспис. Неделями я приходила к дверям хосписа в надежде, что она снимет запрет. Я очень боялась, что он умрет, а я так и не сумею с ним проститься.
– Но откуда такая жестокость?
– Вы задаете этот вопрос после холокоста? После бесчисленных случаев геноцида? Люди бывают невероятно жестокими… Правда, я не была невинной овечкой. В свое время я тоже повела себя жестоко. А в тот семестр миссис Хаттон представилась возможность отомстить мне, да еще и с процентами.
– Я очень сочувствую вам.
Профессор Пиктон отмахнулась:
– Габриель дал мне шанс примириться. Я всегда буду перед ним в долгу, а это значит – я несу за вас особую ответственность.
– Так вы смогли повидать вашего друга?
– У миссис Хаттон заболела тетка, и, пока она отсутствовала, мне удалось повидаться с профессором. Он был уже при смерти, но мы сумели поговорить. Я вернулась в Торонто и стала выкарабкиваться из депрессии. Габриель не знает всей истории. Я никогда не говорила, почему мне было так важно повидаться с Джоном и успеть проститься с ним. – Кэтрин скривила губы, словно решая, стоит ли рассказывать дальше. Потом, пожав плечами, сказала: – Сейчас все главные действующие лица уже умерли. Я единственное исключение. Нет смысла дальше хранить этот секрет. – Она поднесла кружку к губам и посмотрела на Джулию. – Я не стану требовать, чтобы вы таили услышанное от мужа, но прошу вас соблюдать осмотрительность.
– Конечно, профессор.
Старческие пальцы Кэтрин обхватили кружку.
– Будучи студенткой, я вступила в интимные отношения со Стариной Хатом. Они продолжались и потом, когда я преподавала в Кембридже. Он был женат. К счастью для меня, пока я жила в Оксфорде, никто и не догадывался о нашей связи. Но потом поползли слухи. Они сопровождали меня целых десять лет.
Джулия от удивления раскрыла рот.
В серо-голубых глазах Кэтрин блеснуло изумление.
– Вижу, вы поражены. Но ведь мне не всегда было столько, сколько сейчас. В молодости меня считали привлекательной. И потом, что тут странного? Люди вместе работают в той сфере, которую они страстно любят. Эта страсть должна иметь какой-то выход. Данте говорит об этом, описывая историю Паоло и Франчески. – Кэтрин вновь надела очки. – Когда я пыталась получить университетскую должность, сплетни стали особо злобными. Среди моих бывших однокашников нашлись те, кто позавидовал благосклонности Старины Хата ко мне. Даже не зная о наших близких отношениях, они стали распространять слухи, будто автором моих исследований является он. Кто-то даже не поленился и написал в Кембридж, где я надеялась занять место преподавателя. Зная, что Старина Хат написал рекомендательное письмо, автор этого пасквиля утверждал, что Джон отблагодарил меня за постель.
Джулия засмеялась, но тут же, спохватившись, зажала рот рукой:
– Ради бога, простите меня. В этом нет ничего смешного.
Кэтрин озорно ей подмигнула:
– Наоборот, это очень смешно. Вы бы видели его рекомендательное письмо. Он написал: «Мисс Пиктон компетентна в области творчества Данте». Черт побери, я же в самом деле была его любовницей. Разве он не мог потрудиться написать еще что-то, не ограничиваясь одной фразой? – Джулия смотрела на нее с неподдельным ужасом, и профессор Пиктон усмехнулась. – Сейчас я готова смеяться вместе с вами, а многие годы мне было не до смеха. Я любила женатого мужчину и страдала, что он не принадлежит мне целиком. Ни семьи, ни детей. Но когда я начала выступать с результатами своих исследований, сплетни прекратились. Люди слышали мои лекции. В некоторых вопросах я противоречила воззрениям Старины Хата. Постепенно ученый мир понял: я разбираюсь в том, о чем говорю. Я работала очень напряженно, чтобы сделать себе имя в науке и выйти из его тени. Когда он умирал, единственным человеком, доподлинно знавшим о моих отношениях со Стариной Хатом, была его жена. – Кэтрин пристально посмотрела на Джулию. – Сегодня утром я всячески старалась дискредитировать эту мисс Петерсон. Я продолжу свои усилия, но, даже если и потерплю неудачу, знайте: люди охотятся за новизной. Возникают новые скандалы, и они забывают о прежних. А к тому времени, когда вы начнете преподавать, все сплетни вообще забудутся.
