«Нищие не могут быть разборчивыми», – припомнил он излюбленную отцовскую поговорку, которую тот повторял во время своих нечастых приездов домой. Вряд ли нищим, подумал Рорк, случайно перепадает спортивный кашемир.
Когда он натягивал свои черные джинсы, в животе у него громко заурчало, напоминая о том, что вчера он не только не обедал, но и не ужинал. Сначала надо позавтракать, а затем обдумать свои планы. Возможно, сегодня утром Дария проснется в лучшем состоянии, а ее память немного восстановится. Чувствуя себя в приподнятом настроении, чего не случалось уже давно, Рорк отправился на поиски кухни.
Аромат свежего кофе проник в сознание Дарии, как клочки густого тумана приставая к неровным границам сна, из кошмаров которого она никак не могла выбраться.
Она снова была где-то у речной дельты. Мчалась по зыбкой, проваливающейся почве сколько хватало сил; в ушах гулко отдавались удары сердца, легкие, казалось, вот-вот разорвутся.
Если люди с помповыми ружьями ее обнаружат, то тут же убьют. А потом бросят тело в болото на съедение аллигаторам.
Полная луна создавала сложный орнамент из струящихся полос серебристого света и глубоких фиолетовых теней, которые казались развешенными на ветвях древних кипарисов, подобно гирляндам испанского мха. Дария пыталась держаться в тени деревьев, но время от времени вынуждена была пересекать открытые участки, понимая, что с таким же результатом можно бежать под лучами прожекторов.
Она старалась сохранять спокойствие; заболоченная дельта Миссисипи, густо поросшая джунглями, представляла собой лабиринт, в котором можно было остаться навсегда. Как это случилось с человеком, оставшимся позади и лежавшим на земле с огромной дырой в груди.
Пронзительно, как смертельно испуганная женщина, закричала сова. Лаяли собаки; она боялась, что это ищейки, взявшие ее след. Ноги дрожали и уже не подчинялись ей. В тот миг, когда Дария убедила себя, что не может больше ступить ни шагу, она с размаху споткнулась о ствол поваленного дерева и растянулась на земле. Пока она из последних сил старалась подняться на ноги, в глаза ей бросились автомобили, припаркованные вдоль грунтовой дороги.
То ползком, то согнувшись, короткими перебежками Дария пробиралась к своей красной машине с откидным верхом, одновременно нашаривая в кармане джинсов ключи. Наконец нашла и вытащила.
Дрожь в руках мешала ей вставить ключ, но вот это удалось, она открыла дверцу и вползла на водительское место. А затем еще целую вечность не могла трясущейся рукой воткнуть ключ в зажигание.
Все же под конец она добилась успеха и поставила рычаг тормоза в нейтральное положение, надеясь тихо откатить машину в незаметное место. Но земля оказалась гладкой, как бильярдный стол, и ей удалось продвинуться меньше чем на три фута. Пришлось запустить двигатель.
Мотор завелся с ревом, показавшимся Дарии оглушительным. Ее преследователи наверняка услышали этот шум. Она опять переключила рычаг и повела машину к Новому Орлеану на предельной скорости. Пока она неслась, крепко вцепившись в руль, перед ее мысленным взором сменялись картины кровавой трагедии, свидетельницей которой ей недавно довелось стать. Во рту мучительно ощущался вкус желчи, а она невольно вспоминала, как выглядел убитый. Подтверждались ее самые скверные опасения.
Она выехала на обочину пустынной проселочной дороги, выбралась из автомобиля и, упав на колени в зарослях тупело, скорчилась в приступе рвоты…
В конце концов Дарию разбудил и вытащил из болезненного кошмара ее собственный кашель. Дария растерянно осмотрелась вокруг, не узнавая великолепную старинную, ручной резки кровать, затянутые узорчатой шелковой тканью стены, лепные украшения в форме цветочных венков, золотисто-бордовые парчовые драпри на окнах.
А потом она услышала шум голосов, доносящихся со стороны лестницы, догадалась, что это работает телевизор, и тут потоком хлынули воспоминания о предыдущей ночи. Она вспомнила свой приезд в этот роскошный особняк, бешеные гонки в «порше» по темным ночным улицам с преследующими копами за спиной, свою госпитализацию и – наиболее ярко – бегство в коктейль-холл при отеле «Уитфилд-пэлес» и поцелуй, который она подарила Рорку О'Мэлли.
Отлично. Итак, если она смогла вспомнить все это, то почему бы ей не припомнить, что она делала прежде, чем ринулась в коктейль-холл?
– Доктор советовала не слишком напрягать память, – пробормотала она, поднимаясь с кровати. – Ей, конечно, легко говорить.
Хотя черная футболка была на ней всю ночь, она сохраняла запах Рорка – загадочный мужской аромат, пробуждавший в ней чувства, о которых Дария предпочитала сейчас не думать.
Что бы ни случилось, Рорк О'Мэлли осложняет дело, твердо напомнила она себе, пока закрывала дверь ванной.
С этим решением, звенящим у нее в сознании, Дария встала под струи душа и с наслаждением намылила голову прекрасным шампунем с кондиционером. Потом настала очередь ароматного жидкого мыла. Упругие струи горячей воды иголочками покалывали и массировали кожу; она почувствовала себя как в раю. Вода смывала въевшийся в волосы больничный запах и уносила его в водосток вместе с ароматной пеной.
Закончив мыться, Дария завернулась в пушистую белую купальную простыню, затем нашла зубную щетку и пасту, которыми, как ей смутно помнилось, она уже пользовалась накануне вечером. Почистила зубы, взяла отделанную серебром щетку и стала расчесывать густые мокрые волосы.
Разговаривая вслух сама с собой и занимаясь поисками фена, Дария внезапно почувствовала и узнала другой аромат, более возбуждающий и привлекательный, чем запах шампуня и даже черной футболки Рорка.
Выйдя из ванной, она лицом к лицу столкнулась с ним самим. Он стоял около кровати со скрещенными на груди руками и как будто ждал ее.
Глава шестая
Хотя Дария знала, что принимать гостей, и особенно мужчин, в неглиже неприлично (и никогда раньше этого не делала), но толстая купальная простыня надежно прикрывала ее от подмышек почти до ступней, надежнее, чем смехотворное гаремное одеяние или черная футболка Рорка. Поэтому она обошлась без демонстрации смущения и без ханжеских извинений за свой вид. Кроме того, она решила игнорировать блеск желания в его глазах цвета индиго.
– Не беконом ли так вкусно пахнет?
Когда Рорк увидел Дарию – влажную после душа, обернутую в полотенце, – ему пришлось еще раз напомнить себе, что если он займется с ней любовью, то совершит очередную – и самую большую – ошибку в своей и без того бурной жизни.
– И французскими гренками.
Дария не могла бы припомнить, когда в последний раз ей доставляли подобное удовольствие, угощая превосходными французскими гренками, да еще в таком восхитительном интерьере.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
