проблемы. Поэтому исходя от обратного, я должен выигрывать все покерные турниры. А не делал это по одной простой причине — не участвовал в них раньше.
Даже взял листочек с карандашиком, чтобы считать сколько раз выиграл бес, а сколько я. После чего мы стали рубиться в самую интеллигентную из карточных игр и вместе с тем наиболее распространенную — в очко.
Правда, после двенадцатого кона стало понятно, что листочек я взял зря. За все время мне удалось победить беса лишь единожды. И то, когда он сам сглупил и перебрал карт.
— Нет, хозяин, я всякого повидал, но чтобы так не везло, — растерянно почесал основание рога бес. — Можете тебе в церковь…
— Гриша, даже не начинай. Делать-то чего?
— Думать надо.
Сказал и тут же принялся наливать водку в рюмку. У беса почему-то всегда мыслительный процесс был связан с распитием алкоголя. Видимо С2Н5ОН каким-то волшебным образом задействует положительную деятельность нейронов головного мозга. Жалко, что только у беса. У меня вот, например, отключает.
Придумать бес ничего не успел. В дверь громко постучали, поэтому несчастный Григорий подавился водкой. Правда, тут же бросился под стол, обернувшись котом. Я многое видел в жизни, но кашляющий кот — это было что-то новенькое.
Что интересно, я не испугался. Врановой вряд ли будет стучать. Тогда кто? Инга? Может быть.
Я быстро убрал водку со стола, а то еще подумает, что у меня какие-то проблемы и пошел открывать.
Правда, с гостем я не угадал. На пороге стоял Федор Васильевич. Да не с пустыми руками. А чем-то ароматным, накрытым полотенцем.
— Привет, Матвей. Я вот щавелевый пирог в печи приготовил. Печь, кстати, в порядке. Странность, да? Ну вот, дай, думаю, угощу по-соседски своего спасителя. Ты такой любишь?
— А я ни разу не пробовал, Федор Васильевич.
— Ну ты даешь! Давай ставь чай скорее и снимай пробу.
Сосед буквально ворвался ко мне в дом. И не сказать, чтобы я был как-то против. Надо действительно сделать передышку в бесполезном занятии.
Федор Васильевич поставил пирог на стол, а я пошел щелкать электрическим чайником.
— Картишками балуешься? — спросил он, взяв в руки колоду.
Угу, алкашку я убрать успел, а вот карты нет. Правда, мой ответ тут же повис в воздухе. Потому что сосед с легкостью фокусника стал перетасовывать карты, то разделяя на две стопки, то на четыре. Причем, делал это так быстро, что я даже смотреть не успевал.
— Федор Васильевич, а вы чего, умеете?
Я и вопрос не смог правильно сформулировать, так меня поразила его ловкость.
— Немножко умею, если надо вальта найти, — он с легкостью вытащил из колоды нужную карту. — Или на даму поменять.
И тут же продемонстрировал другую.
— А как? — все не мог я отойти от шока.
— Матвей, я в Абакане служил, а родители здесь жили. Вот я раз в год по четверо суток до Питера, а потом и до дома. А что в поезде делать, когда и курицу поел, да пиво попил? В картишки перекинуться. Раз деньги проиграл, два проиграл, вот мне и надоело. Пришлось наловчиться.
Я улыбнулся, не скрывая радости. Ну и вот кто тут бедовый?
— Федор Васильевич, а меня научите?
Глава 8
Я всегда поражался настоящим учителям. В смысле, не тем, которые могут похвастаться кучей грамот и званий вроде «заслуженный» или «лучший в своей области». А людям, способным долго биться над, казалось бы, безнадежно тупым учеником, пока тот наконец все не поймет.
Не знаю, откуда подобная суперспособность была у Федора Васильевича. За все время обучения лично я выбесил себя раз двадцать, если не больше. А сосед с упорством, достойным лучшего применения, продолжал показывать, что именно я делаю неправильно. И даже хвалил. По мне, когда я этого заслуживал меньше всего.
Понятно, что не за успехи — за упорство. Это да, данного качества у меня было с лихвой. Еще бы в него добавить немного таланта, стало бы вообще отлично. Но бог не дал, потому приходилось обходиться тем, что было в наличии. Это поцелованные создателем в темечко могут разок взглянуть, а потом у них сходу все получается. Нам, ребятам от сохи с двумя левыми руками и деревянными пальцами, приходится раз сто повторить, прежде, чем что-то получится.
И следующие несколько дней слились для меня в бесконечную тренировку. Я даже купил два каменных шарика и теперь постоянно катал их, разминая пальцы.
Васильич вдолбил мне одну важную истину, о которой многие забывают. Когда к чему-то идешь целенаправленно, то у судьбы не остается ничего, кроме как сдаться на твою милость. Работает со всем. Проблема в том, что довольно часто человек решает, что ничего не получится и отступает раньше. У меня было проще. Единственный вариант вытащить Черноуха — выиграть его в карты. Значит, надо научиться делать это.
С самого начала Федор Васильевич показал мне кучу фишек, вроде: подтасовки, вольта, ложной сдачи, замены карт или колоды. Некоторым вещам, например, краже карт, сосед учить не стал. Сказал, что это очень сложно и за несколько дней такого не усвоишь. Лучше выучить то, что будет работать стопроцентно.
Зато экзамен я сдал почти на пять, хоть и гонял Васильич долго. И даже карты из рук не выпали. Ох, хорошо, что меня не видела бабушка. Явно не для этого она Мотю растила.
— В глаза смотри, когда сдаешь, руки и так карты знают, — говорил меж тем сосед. — Вот, видишь, и мне приходится глядеть на тебя. Еще. А себе что сдал? Молодец. Давай еще раз.
Расскажи кому, что я буду учиться шулерскому делу, никто бы не поверил. Но я и не собирался увлекаться этим занятием всерьез. Тут надо было понимать четко. Если намеревался мухлевать, будь готов получить по лицу. И необязательно кулаком, а вообще всем, что окажется у человека под рукой.
— Кот у тебя забавный, Матвей. Сидит с таким видом, будто все понимает.
Григорий действительно устроился на табурете перед столом и глядел на мои манипуляции. И не поймешь, с одобрением или нет.
— Так-то у меня кот умный. Дурной только.
Бес красноречиво поглядел на меня. Даже говорить ничего не пришлось.
— Сколько колод накрапил? — спросил Васильич, когда я сдал экзамен.
— Три. Тузы у меня с точкам наверху, почти не заметные, короли…
— Мне-то не
