Все подготовлено, он берег этот вариант на крайний случай, и вот он — мать его так и этак! — крайний случай. Служители закона, вероятно сразу припишут это дело ему, но и юристы и сыщики хотят кушать, причем кушать именно сейчас, а не когда-нибудь в будущем. Идиотизм: грабить магазин, чтобы иметь возможность заплатить легавым за то, чтобы они не преследовали его за ограбление магазина. Ничего, когда-нибудь положение дел изменится. Он, Алим Нассор, сделает так, чтобы положение дел изменилось.
Почти время. Две минуты назад один из его братьев добровольно отдался в руки полиции, нарушив уличное движение в четырнадцати кварталах отсюда. Значит, один свинячий патрульный автомобиль — не в счет. Двадцать минут назад чуть пострелял, и сестра позвонила об этом в полицию. Туда был послан второй патрульный автомобиль. А их — полицейских автомашин — всего две. Районы, где живут черные, патрулируются не так тщательно, как районы, где живут богатеи. Черные меньше полагаются на полицию. А, может, просто не знают, как надо подлизаться — вылизать задницу! — муниципалитету.
Иногда ему приходилось использовать до четырех способов отвлечения полиции одновременно. Лучше всего организовать уличные пробки. Для этого нужно только дать ребятне на мелочишку, и они затеют игры посреди улицы. Алим Нассор был прирожденным лидером. И попадал под арест он только в юности — если не считать того случая, когда навстречу попался вышедший из прачечной самообслуживания легавый… А ведь он был не на дежурстве: он, этот негр — полицейский, просто зашел в прачечную… Кто бы мог подумать, что этот брат был легавым? По сию пору не понятно, почему он, Алим, не выстрелил. Но, как бы то ни было, он не выстрелил. Он просто заскочил в переулок и избавился от пистолета, маски и сумки: пусть заботу о них примут на себя те, кто служит закону. Конечно, доказательством его вины могли бы служить показания ограбленного лавочника, но существовали способы объяснить ему, что показаний давать не следует…
Пора. Алим вылез из автомобиля. Маска походила на лицо. С расстояния десяти шагов никто вообще б не понял, что это маска. Пистолет не виден — укрыт под плащом. Через пять минут после того, как дело окажется сделанным, плащ и маска будут выброшенными. Мысли Алима сконцентрировались на одном, сейчас для него не существовало ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Он перешел перекресток. На улице — никаких раззяв — пешеходов, ничего привлекающего внимание. Магазин — пуст.
Все прошло отлично. Никаких затруднений. Деньги уже были в кармане, и Алим шел к выходу, когда в магазин вошел брат.
Этого человека Алим знал не один год. Что понадобилось ублюдку в этой части города? Никто из Бойли-Хайте не должен находиться здесь — за Уоттсом! А, дерьмо… Брат узнал его. Может, по походке, может, еще как-нибудь, но узнал.
На то, чтобы все осознать и взвесить, ушла лишь секунда. Алим развернулся, прицелился и выстрелил. Второй выстрел — для верности. Человек упал. Глаза старика, владельца магазина — расширились от ужаса, и Алим выстрелил еще три раза подряд. Одним ограблением больше, одним меньше — это ничего не меняет. Но когда происходит убийство, легаши начинают копать изо всех сил. Лучше не оставлять свидетелей. Но — скверно вышло.
Быстрыми шагами он вышел наружу — но не к украденной автомашине, стоявшей на той стороне улицы. Торопливо прошел пол квартала, свернул в переулок, прошел его и оказался на параллельной улице. Руки у него тряслись — отзвук единственной в своем роде, сохранившейся с древнейших времен дрожи. Человек стал человеком, когда стал использовать дубину. А огнестрельное оружие есть та же дубина, только усовершенствованная. Примерься, сожми кулак, и если враг достаточно близко, чтобы разглядеть его лицо — ударь! Ударь или выстрели. Так чтобы враг лег трупом. Сила! Власть! Хотя Алим знал и таких, кого бы скрутило от подобной мудрости.
Брат Алима (сын его матери, а не просто брат по крови) ждал его в машине. Чистой машине, ничем не запятнанной в глазах закона. Поехали — на нужной скорости, достаточно быстро, чтобы не привлекать внимания и достаточно медленно, чтобы не влететь в аварию.
— Пришлось убирать двоих, — сказал Алим.
Гарольд вздрогнул, но голос его звучал ровно:
— Плохо. Кто они были?
— Никто. Так, мелочь.
МАРТ: ДВА
Большинство астрономов полагает, что кометы в
совокупности образуют громадное скопление, окружающее
солнечную систему. Это скопление, вероятно, простирается
на половину расстояния, отделяющего солнечную систему от
ближайшей звезды. Голландский астроном Й.Х.Оорт, по имени
которого названо скопление, считает, что оно, вероятно,
состоит из 100 миллиардов комет.
Брайен Маргден. Смитсонианский институт.
Разместились в Зеленом зале. Двое прислужников и на удивление миленькая распорядительница наполняли стаканы, как только они пустели. Именно поэтому Тим Хамнер выпил больше чем обычно. Кстати, подумал он, я богаче Арнольда. Во всех смыслах богаче. Арнольд, — писатель, книги которого расходятся мгновенно, и Арнольд никогда не беседовал на темы, не имеющие отношения к его книгам. Когда Тим сказал ему, что Хамнер-Браун уже видна невооруженным глазом, Арнольд не понял о чем идет речь. Когда Тим объяснил ему, Арнольд возжелал встретиться с Брауном.
Один из прислужников подал знак, и Тим встал на расползающихся ногах. Похоже, недавно лестница была не такая крутая. Но — добрался. Как раз вовремя, чтобы услышать окончание профессионально гладкого монолога Джонни и звуки аплодисментов слушателей.
Джонни был в отличной форме, Сейчас он обменивался шутками с остальными гостями. Тим вспомнил, что Шарпс из ИРД выступал с лекцией посвященной кометам (сам видел по телевизору). И что Джонни, похоже, обладает немалыми познаниями в области астрономии. Выделялась еще одна гостья: величественная престарелая дама. Огромная грудь ее была усыпана драгоценностями. Двадцать лет назад она обогатила английский язык новым выражением. Дама все время прерывала остальных, отпуская шуточки И шутки ее были до невозможности плоскими: дама была совершенно пьяна. Тим вспомнил, что зовут ее Мэри Джейн, и что никто более не упоминает ее сценический псевдоним. Учитывая ее возраст и вес, это было просто неприлично.
Тима пронизал мгновенный ужас — ужас знакомый каждому, кому приходилось выступать перед аудиторией. А потом Джонни обернулся к нему и спросил: «Как вам удалось открыть комету? Жаль, что этого не сделал я». — Произнес он это с очень серьезным видом.
— Вам бы не хватило на это времени, — сказал Тим. — Для этого нужны годы. Иногда десятилетия, и нет никакой гарантии, что удастся сделать открытие. Приобретаешь телескоп и с его помощью начинаешь наблюдать небо, запоминаешь расположение звезд и прочих небесных тел… а затем проводишь в наблюдениях каждую ночь, и ничего нового не видишь, а зад у тебя отморожен. В горной обсерватории холодно.
Мэри Джейн что-то сказала. Джонни насторожился, но старался не показывать этого. Звукооператор (на голове — наушники телефонов) махнул ему рукой.
— Вам нравится быть владельцем кометы? — спросил Джонни.
— Половины кометы, — автоматически сказал Тим. — Нравится.
— Ему не долго оставаться ее владельцем — сказал доктор Шарпс.
— А? Как это? — повысил Тим голос.
— Владеть ею будут русские, — сказал Шарпс. — Они посылают «Союз», чтобы провести наблюдения за кометой с близкого расстояния. Когда они это сделают, комета будет принадлежать им.
Это было ужасно.
— Но разве мы ничего не можем сделать? — спросил Тим.
— Конечно, можем. Мы можем запустить «Аполлон» или какой-либо более современный корабль. Мы можем загрузить этот корабль оборудованием, которое пока что ржавеет без пользы. Мы даже уже провели подготовительные работы. Но — деньги кончились.
— Но что вы предприняли, — спросил Джонни, — если б у вас были деньги?
