Рома.
— Папа, — раздается встревоженный голос Егорки, а следом громкий рев Иришки:
— Ёма!
— А это что такое? — разворачивается Борис Иванович в дверях. — Милые мои, ничего вашему папе и любимому дяде не будет. Мы только поговорим, — обещает он внукам.
— Точно? Дедушка, ты не обманываешь нас? — спрашивает Егор, смотря на деда снизу вверх. И когда успел подбежать к мужчинам?
— Де, Ёма ооший! — вслед за братом настаивает Ириша.
— Точно. Мы просто поговорим, — в который раз обещает мужчина. — С вами же об ошибках и проступках разговаривают родители?
Малыши дружно кивают деду.
— Мама наказывает меня, — грустно выдает Егор. — Но ты, деда, сильно не наказывай папу. Я только нашел его, — опять голос моего сынишки дрожит.
— Вот об этом я и хочу поговорить с твоим папой, Егор. Мой сын был не прав, обидел твою маму. Не делал попыток найти тебя. Я должен… наказать его за это, — с трудом произносит Чаровский-старший.
— Борис Иванович, мы все понимаем, — внезапно поддерживает свекра Таша и обращается к детям: — Ириша, Егор, Максим, я приглашаю вас на прогулку. Что скажете?
Малыши на минуту зависают, смотрят друг на друга, затем дружно кивают и собираются на улицу.
— Кира, и ты идешь с нами, — безапелляционно выдает Наташа и с лукавой улыбкой добавляет: — Не будешь же ты стоять под дверьми кабинета?
Я удивленно смотрю на подругу, не понимая, о чем она говорит.
— Ты еще пару шагов сделай и точно носом в дверь кабинета уткнешься, — хихикает Таша.
— Ой, — выскакиваю я из коридора, который вел в святая святых хозяина дома. — Наверное, я слишком близко к себе все принимаю. Спасибо, что ты остановила меня, — улыбаюсь я в ответ подруге.
— Все хорошо, Кира. Идем погуляем с малышами. Луизе я вечером выходной обещала, так что сегодня мы сами за нашим детским садом смотрим. Кстати, я придумала несколько подвижных игр, — говорит Наташа и тащит меня к собравшимся у входных дверей детям.
Через полчаса активного отдыха я забываю про серьезный разговор мужчин. Лишь когда вижу недалеко от нас стоявшего Ивана, я вспоминаю о муже.
Я тут же подхожу к деверю и спрашиваю:
— А где Рома? Все хорошо?
— Он отправился поплавать в бассейне. Пусть выпустит пар. Не трогай его, — советует Иван. — Ромка понимает, что виноват и сильно. Разговор с отцом только усилил его чувство вины. Ему просто нужно переварить все, понять, как дальше жить.
— Но он же не?.. — тревожно произношу я, оглядываясь на сына, который безмятежно играет с братом и сестрой.
— За это точно не стоит волноваться. Думаю, в отношении вас Роман уже принял решение.
— Спасибо, — тяжело вздыхаю я, боясь реакции мужа.
Как-то неожиданно я начала воспринимать Рому мужем. Словно что-то изменилось во мне. Старые, казалось бы, забытые чувства проснулись. Только теперь все было совершенно иначе. Раньше я воспринимала Чаровского как чужого мужчину. Сейчас же я хотела, чтобы он был моим. Я не намерена делиться любимым мужем.
Роман появляется ближе к ночи. Он осторожно стучит в дверь моей комнаты.
— Привет, ты еще не спишь? — спрашивает он, когда я выглядываю в коридор.
— Нет. Если честно, то я ждала тебя. Заходи, — говорю я, жестом приглашая зайти в комнату.
— Егор уже спит? — интересуется Чаровский, глядя на Егорку, раскинувшегося по постели в позе звезды. — Мы не разбудим его?
— Не должны. Обычно Егор крепко спит. Просто нужно говорить чуть потише. Кстати, он спрашивал о тебе.
— Виноват, — глухо произносит мужчина. — Нужно было зайти к вам пораньше. Но мне необходимо было подумать. Принять себя таким, как меня видит отец.
— Все так плохо?
— Не настолько. Как сказал папа, у меня есть шанс все исправить. И я для этого все сделаю, — шепчет Чаровский, делает пару шагов ко мне, встает так близко, что я вижу звезды в его глазах. — Ты удивительная, птичка. И я был дураком, раз не видел дальше своего носа.
— Ты придумал мне новое прозвище, — пытаюсь я перевести тему.
— Ты против птички? — хмыкает Роман и берет меня за руку, переплетает наши пальцы.
Сердце делает кульбит. Дышать становится тяжело.
— Нет, не против птички, — хрипло говорю я.
Вторая рука Чаровского проводит по моему плечу, легко касается спины, мягко прижимает меня к желанному телу.
— Рома, — выдыхаю я и сама неосознанно тянусь к любимому.
Его губы совсем рядом. Наше дыхание смешивается, это еще больше заводит меня. Кажется, я даже постанываю от нетерпения.
Губы Ромы накрывают мои, осторожно, словно пробуя на вкус. Кончик его языка обводит контур моих губ. Легко, как будто играючи муж осыпает мои губы и щеки мелкими поцелуями.
Я не выдерживаю и сама тянусь к губам Чаровского, с наслаждением пью его дыхание. Меня переполняет от счастья близости любимого.
— Мамочка, а папа приходил? — резко отрезвляет нас сонный голос Егорки.
Роман медленно отстраняет меня от себя и еле слышно произносит:
— Запомни, на чем мы остановились, птичка. Мы обязательно продолжим это увлекательное занятие, сладкая моя девочка.
— Папа, ты пришел? — все же подскакивает в постели сын. — Ты же не снишься мне?
Чаровский подходит к кровати, садится на ее край и с нежностью проводит рукой по волосам малыша.
— Нет, Егор. Я пришел пожелать тебе сладких снов, — говорит Роман и целует сына в макушку.
— Спасибо, папочка, — довольно произносит ребенок, ложится опять в постель, зарывается личиком в подушку. — И вам с мамой сладких снов, — добавляет он и вновь засыпает.
— Думаю, мне пора, — Роман встает с кровати Егорки и поворачивается ко мне. — Знаешь, я и правда будто прозрел. Я был молодым наивным идиотом. Погнался за красивой оберткой. А внутри оказалась пустышка. Не более того, — глухо говорит он, вглядываясь в темноту за окном.
— Рома, ты не обязан объяснять мне все, — останавливаю его я. Хочу оставить Катю в прошлом. И не иначе.
— Я понимаю, тебе неприятно слышать о Кати́. Но это будет в последний раз. Кати́… Имя-то Катя придумала себе на французский манер. Надо было ей за француза замуж выходить, а не за чеха, — фыркает Чаровский.
— Ты так спокойно говоришь об этом?
— Да. Все прошло. Я выжег в себе чувства к Кате. Только вместе со мной пострадала и ты. Я не должен был этого допускать. Но… Сделанного не вернешь. К тому же именно в результате того безумства родился наш сын, лучшее, что могло случиться в моей жизни.
Глава 8
Рано утром я просыпаюсь от звука входящего сообщения. Телефон вибрирует, привлекая мое внимание. С трудом открываю глаза и смотрю
