почти вплотную, обнимает меня за плечи и прижимает к себе. — Только я и не понял, что в алкогольном затмении я еще сильнее обидел тебя, птичка. Я виноват. Сильно виноват. И буду каждый день просить у тебя прощения, — шепчет он мне на ухо. — Каждый день буду доказывать, что в моей жизни есть место только для одной женщины. И это ты, Кира Новикова.
— Рома, — выдыхаю я имя любимого, разворачиваясь в его руках. — Я просто боюсь тебе поверить.
— Понимаю. Но я все сделаю, чтобы ты поверила, — говорит мужчина, вглядываясь в мои глаза.
Я просто не знаю, как поступить. Мое израненное сердце просит дать Чаровскому шанс. А разум твердит, что нельзя уступать. Разве может мужчина выбрать меня, а не свою несравненную Кати́?
Что же мне делать?
— Я понимаю, мы вам мешаем, друзья. Но нужно решить, что делать дальше, — прерывает мои мысли голос Чернова.
— Придется встретиться с твоей бывшей подругой, Кира, — неутешительно выдает Иван. — Скорее всего, именно она дала твой номер гаду, что изводит тебя сообщениями.
— Я понимаю это. Но как же не хочется, — стону я, прижимаясь лбом к плечу Ромы.
— Мы будем рядом. Найдем такое кафе, где можно незаметно спрятаться, — пытается обнадежить меня Чаровский, только мне все равно тревожно.
— А это идея. Я свяжусь с нашей службой безопасности. Люди Тимишева будут рядом. К тому же выбора у нас нет. Нужно выяснить личность этого гада, — поддерживает брата Иван.
— Что же, раз выхода нет, — вынуждена согласиться я, — будем ждать звонка Кати, — морщусь я только от воспоминания о бывшей подруге.
— Кира, она не стоит твоих терзаний. Она пустышка, завернутая в красивую оболочку. Она никто, обманка. И проверь мне, второй раз я на такое не клюну, — опять заверяет меня Чаровский, мягко проводя по моим щекам и стирая следы слез. — Знаешь, я даже благодарен Кате, что она оставила меня. Иначе я бы еще некоторое время смотрел на нее сквозь розовые очки.
И опять эти терзания. Могу ли я верить Роме?
Хотя как бы мне хотелось это сделать…
— Кстати, а почему она бросила тебя? — неожиданно интересуется Иван. — Прости, Кира, тебе, наверное, неприятна эта тема. Но меня давно мучает этот вопрос. Ты же, Ромыч, один из наследников богатейшего человека нашей страны. За такими подобные Кати бегают табунами. А тут красотка бросает тебя и выходит замуж за старика. Не думаю, что ей приятнее было спать с престарелым мужем, чем с молодым…
— Ваня, — с осуждением останавливает его Таша. — Ты перегибаешь палку.
— Ты не против, если я отвечу? — смотрит на меня Чаровский.
— Говори уж, — разрешаю я, пытаясь скрыть, что и самой интересно, почему бывшая подруга бросила завидного жениха.
— Все довольно просто. Катя подслушала мой разговор с отцом, где папа в очередной раз ругал меня за разгильдяйство и грозил лишить наследства. Тогда мы с ним часто спорили. Я ни за что не хотел идти работать в банк. Не мое это. И как показало время, я был прав.
— А это пустышка поверила в гневные речи отца и бросила тебя, — делает вывод Иван.
— Совершенно верно, — кивает Роман.
— Надо поблагодарить ее за правильное решение, — хмыкает Алекс. — Да и если бы не ее уход, вы бы не поженились так внезапно. Я же прав, Рома?
— Все так.
— Не наделал бы ты косяков. Не обидел бы Киру. Прости этого идиота, сестренка, — обращается ко мне Чернов и продолжает: — Но и не было бы у вас такого замечательного сынишки. Получается, что ни делается — все к лучшему. Разве я не прав?
— Прав, — вынужденно соглашаемся мы с Ромой.
— Да, вам пришлось несладко. Много боли вы перенесли оба. Особенно ты, Кира. Но у вас есть шанс на счастливое будущее. Шанс быть вместе. Уверен, у вас все получится. Нужно только приложить усилия. Простить друг другу старые обиды. Хотя нелегко это…
— Алекс, а ты сам готов прощать? — неожиданно спрашивает Таша.
— Ты о чем, сестренка? — натянуто интересуется хозяин дома.
— Ни о чем. Я просто гипотетически, — заверяет его Наташа, вглядываясь в лицо побледневшего Чернова. — Наверняка и у тебя в жизни была ситуация, когда ты кого-то обидел или тебя кто-то обидел.
— Было и у меня, — выдавливает из себя Алексей. — Но та девушка не заслуживает моего прощения. Я никогда не прощу ей того, что она сделала. Никогда! — жестко припечатывает он.
Глава 9
Остаток дня проходит в ожидании звонка от Зиновьевой, а бывшая подруга так и не звонит.
Мужчины уезжают на работу — все же их дела никто не отменял. Иван обещает переговорить с Василием Кузьмичом и дать безопасникам приказ найти Катю.
Роман долго не хочет оставлять меня. Но днем ему звонит один из его программистов и сообщает нечто важное. И Чаровский вынужден оккупировать кабинет Алекса. Но прежде, чем заняться работой, он просит нас с Ташей сказать ему, если позвонит Екатерина.
— Я беспокоюсь за тебя, Кира, — тихо говорит муж, быстро целует меня в губы и исчезает за дверьми кабинета.
Пока мы занимаемся детьми, у меня же все никак не выходит из головы Зиновьева. Я, конечно, и раньше понимала, что моя подруга вертихвостка, каких поискать. Но лишь сегодня поняла насколько. Прав Роман, пустышка эта Кати́.
Да и дружбой наше общение сложно было назвать. Это была игра в одни ворота.
“Смотрите, какая я красотка на фоне этой серой мышки”, — давала она всем понять.
Только я этого не видела.
Да и смотрела я лишь на Чаровского. Он был моим идеалом. Поэтому и сносила молча все резкие словечки Кати, которыми она осыпала меня.
К вечеру я была как на иголках. Зиновьева так и не позвонила.
— Так и чего ты нервничаешь? — спрашивает Рома, зайдя к нам в комнату.
— Весь день вспоминаю прошлое. А это не добавляет хорошего настроения, — грустно признаюсь я.
— Забудь прошлое. Выбрось его из головы. Оно не стоит твоих нервов, — убеждает Чаровский. — Особенно эта пустышка. Вот узнаем, кому она дала твой номер телефона, и вообще про нее забудем. Как страшный сон
— Папочка, ты пришел пожелать мне спокойной ночи? — радостно врывается в комнату Егор.
— Конечно, родной, — улыбается муж сыну.
— А ты почитаешь мне книжку? — звучит просьба, когда малыш улегся в постель.
— Какую именно? Надеюсь, не квантовую физику? — хмыкает Чаровский.
— А это что такое? — интересуется ребенок. — Надо будет, и эту книгу найти. Мам, ты почитаешь мне ее?
— Нет, дорогой, это к папе, — с трудом сдерживаю смех. — Он придумал,
