Лишь султан в Бахраме сменился. На престоле восседал Хасим аль-Пахлеви. Высокий, отлично сложенный, с горделивой осанкой, он действительно от рождения создан был повелителем. Когда он выступал перед подданными с балкона своего дворца, одни, те, что постарше, трепетали от восторга, а молоденькие девчонки сходили по нему с ума. К тому же им всем была известна любвеобильность султана. А кому из них не хочется ласкать эти черные как смоль волосы, целовать эти чувственные губы? Особенно если знаешь, что ты наложница одного из богатейших людей на свете, который, помимо прочих достоинств, необычайно красив и правит государством, играющим не самую последнюю роль в мировой политике.
Тот день выдался жарким, но во дворце было прохладно. Двери султанского кабинета были плотно прикрыты, охране было приказано оставаться снаружи. С докладом к султану пришел верный слуга и первый помощник Ахмад. Но разговор, происходивший между ними, ничуть не напоминал дружескую беседу.
– Ну-ка, повтори, что ты сказал! – Хасим говорил спокойно, но внутри у него все трепетало от гнева.
Слуга сглотнул.
– Простите, ваше высочество! Я не хотел…
– Нет уж, повтори, что ты сказал!
Ахмад опустил глаза.
– По городу ходят слухи…
Султан свел свои густые черные брови.
– И ты осмеливаешься досаждать мне досужими сплетнями?!
– Но, ваше величество, ведь речь идет о вас. Мне очень жаль, что приходится об этом говорить, но у меня просто нет выхода.
– Предположим. И что же это за слухи?
– Народ теряет терпение, ваше величество.
– Вот как. – Хасим внимательно посмотрел на слугу. – Значит, созрел новый заговор?
– Нет, что вы! – Его собеседник нервно рассмеялся. – Народ доволен вашим правлением. Люди счастливы, они радуются, и есть от чего: все сыты, довольны. Мы победили голод, наша страна заслужила уважение соседей и…
– Хватит этих глупостей! – прервал его Хасим. – Это я и без тебя знаю. Говори, в чем дело!
– Я к этому и веду. – Ахмад собрался с духом и выпалил: – Народ Бахрама волнуется, потому что вы… вы… до сих пор не женились. – Он робко улыбнулся, следя за реакцией повелителя.
– Не женился? – фыркнул тот. – Почему я не женился?! А им-то какое дело? Только я, и никто другой – слышишь, никто, – решу, когда и на ком мне жениться! Ясно? – На мгновение Хасим прикрыл глаза. Перед его внутренним взором встал образ Ромульды, ее пышные черные волосы и нежный взгляд. Он тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение, и спросил, но уже мягче: – Признайся, Ахмад, ты ведь чего-то недоговариваешь! Что еще ты от меня скрываешь?
– Видите ли, – тот опять сглотнул, – в газетах и на телевидении…
– На телевидении! Телевидение – творение шайтана. Давно пора его запретить.
– Несомненно, ваше величество. – Ахмад был согласен со всем, что скажет султан. – Но, увы, запретами нам не удастся остановить прогресс…
– Прогресс, прогресс! – прервал его Хасим. – Ты сказал, что газеты и телевидение о чем-то сообщили?
– В некотором роде – да. В газетах пишут, что вы… э-э… общаетесь в Риме с одной женщиной…
– С Анной?
Черт, как хороша Анна в постели! Губы султана скривились в сладострастной улыбке. Эта женщина знает, как доставить наслаждение мужчине.
– Но о моей связи с Анной известно уже давно.
– В том-то и дело! Ходят слухи, что вы собираетесь на ней жениться.
С уст султана слетело итальянское ругательство, которое не пристало произносить царственной особе. Он свободно говорил на шести языках. И знал все самые неприличные ругательства.
– Да они с ума посходили! Неужели им неизвестно, что мне наречена совсем другая? При чем тут Анна. То, что дает мне она, я могу получить и без всякой свадьбы. – Он ухмыльнулся. – Вообще, зачем мне жениться на той, которая десятью годами меня моложе? Да что она понимает в любви! Сущая девчонка! – Султан вздохнул и отвернулся. Может быть, и впрямь уже настало время? Но готов ли он к такому повороту в своей судьбе?
Всем в Бахраме было известно: султану Хасиму подходят разные эпитеты, но его уж никак нельзя упрекнуть в медлительности. Вот и сейчас ему понадобилась всего секунда, чтобы принять решение. Он кивнул. Да будет так!
Ахмад его доверенный человек. Если даже он отважился доносить султану о слухах, значит, положение и впрямь весьма серьезное и требует незамедлительной реакции.
– Ладно, – произнес Хасим. – От судьбы не уйдешь. Я пошлю за Ромульдой. Свадьба состоится при первой же возможности.
Упругая грудь такой формы, которой позавидовала бы топ-модель, смуглая кожа, не требующая искусственного загара, к тому же на удивление нежная и бархатистая, тонкая талия, красивые руки, не слишком мускулистые, но и не как спички, изящное запястье и длинные пальцы с выпуклыми овальными ногтями. Короче, что ни говори, а султана аль-Пахлеви можно было понять. Нет, не зря Ромульда снилась ему в самых откровенных позах и в самых что ни на есть эротических снах. Он представлял ее себе обнаженной – ну прямо такой, как сейчас, когда она, подставив лицо ручейкам воды, струящимся из душа, массирует свои пышные черные волосы.
Зазвонил телефон.
– Боб, сними трубку, не слышишь, телефон звонит!
– Иду, иду!
Ромульда в спешке натянула халат, промокнула волосы полотенцем и вышла в гостиную. Боб уже снял трубку.
Но он еще не успел сказать «алло», а она уже знала, кто звонит. Каким-то шестым чувством догадалась, что это он. Хасим.
Ромульда нахмурилась. Нет, сказала она себе, теперь все должно быть иначе. Когда-то, очень давно, она обещала ему себя. Тогда ей больше всего хотелось стать его женой. А теперь все изменилось. Их больше ничто не связывает. Настала пора сказать твердое «нет».
– Кого? А, Ромульду! – По акценту Хасим безошибочно определил, что к телефону подошел американец. Но кто он? – Сейчас позову! – Боб повернулся к ней. – Это тебя.
Ромульда дрожащими руками взяла трубку.
– Алло?
Пауза.
– Это ты? – наконец раздался его голос.
Голос, который она узнает сразу, несмотря ни на какие помехи. Наверное, потому, что никто на свете не может говорить одновременно так повелительно и нежно. Может, спросить: «Кто говорит?» Да нет, не стоит. Еще не хватает, чтобы он обиделся из-за пустяка!
– Хасим, – сказала она. – Как дела? Почему она говорит по-английски? Чтобы этот американец знал, о чем они беседуют?
– Кто подошел к телефону? – рявкнул Хасим в трубку, прежде чем успел сообразить, что тоже перешел на английский.
«Не твое дело!» – хотела было сказать Ромульда, но передумала. Ведь Хасиму до всего есть дело. Он думает, что все права только у него, а остальные обязаны ему подчиняться. И неудивительно: ведь с самого детства он привык получать все, что его душе угодно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
