«Не твое дело!» – хотела было сказать Ромульда, но передумала. Ведь Хасиму до всего есть дело. Он думает, что все права только у него, а остальные обязаны ему подчиняться. И неудивительно: ведь с самого детства он привык получать все, что его душе угодно.
– Один мой друг, – ответила она. – Боб.
– Боб? – переспросил он. В его голосе не осталось и следа нежности. – Мужчина? У тебя в квартире мужчина?
Ромульда едва не расхохоталась. Впрочем, чего тут смешного? Разве она не знает, что он за человек? Разве он не разрушил ее жизнь?
– Во всяком случае, – попыталась отшутиться она, – он не похож на женщину. Если, конечно, не переоделся.
Хасим схватил нож для газет и вонзил его в покрытую бархатом поверхность стола.
– И давно этот… Боб, – едва выдавил он ненавистное имя, – стал твоим другом?
Ну нет, хватит! Она больше не наложница ему! Она уже столько лет живет в Америке и не собирается подчиняться ему, как прежде.
Но у Хасима такой нюх… Стоит допустить малейшую оплошность, и пиши пропало! Нет, надо действовать осторожно. Прежде всего выяснить, что у него на уме.
– Давным-давно, – ответила она спокойно. – Но хватит о нем. Ты позвонил просто так, поболтать, или что-то хотел?
Она прекрасно знает, чего он хочет!
Хасим сжал рукоятку ножа. Ах, если бы можно было ворваться в ее квартиру и приставить нож к горлу этого Боба! Выяснить, какого дьявола он ошивается в квартире Ромульды!
Но разве может он сомневаться в ее непорочности?
Она принадлежит ему. Только ему.
– Вряд ли ты ожидаешь, что мне понравится присутствие мужчины в твоей квартире. Может, объяснишь, что ему нужно? Или ты принимаешь у себя первого встречного?
Если бы на месте Хасима был кто-то другой, Ромульда давно швырнула бы трубку. Но с Хасимом этот номер не пройдет.
Он не такой, как другие мужчины. Сколько она мечтала о нем тогда! И в какой кошмар превратились эти мечты! Она переехала в Америку, пытаясь забыть о прошлом. Пытаясь изменить свою жизнь и стать другой. Удалось ли ей это? Как знать…
– Хасим, говори прямо. Что тебе нужно?
– Наверное, зря я позволил тебе уехать на учебу в Штаты.
– Нет, не зря.
– Ты еще мне противоречишь? – спросил он шутливым тоном.
Но Ромульда прекрасно понимала, что он вовсе не шутит. Она осмелилась ему перечить!
– Что-то я не припомню, чтобы в свое время ты возражал против моей учебы в Америке, – заметила она мягко.
– Еще бы! Ведь твой отец был согласен. Его ты тоже обвела вокруг пальца. Как он настаивал: позволь моей девочке увидеть мир! Ты можешь добиться желаемого, когда тебе надо.
– Так или иначе, это уже в прошлом, – подытожила Ромульда. – Признайся, Хасим, чем обязана столь неожиданному звонку?
Султан нахмурился. Звонок действительно оказался для нее полной неожиданностью, а он так и не объяснил, зачем звонил. Но пока еще не время.
– Куда делась твоя сестрица? – спросил он. – Ей нравится этот твой дружок, который даже к телефону подходит в твоей квартире?
– Боже, ты просто невыносим!
– Я так и не услышал ответа. Твоя сестра одобряет дружбу с этим?..
– Бобом. Одобряет. Более чем. – Ромульда заметила, как напряглось лицо Боба. Если бы Хасим знал правду, знал, что Сусанна и Боб живут, как муж и жена! Да он с ума сошел бы! – К тому же Боб отличный парень.
– Теперь это уже не имеет значения, – холодно произнес Хасим.
– Что ты имеешь в виду?
Она услышала циничную усмешку.
– Да ничего особенного, милая Ромульда. Просто Боб и все остальное, что связано с твоей жизнью в Чикаго, теперь тоже останутся в прошлом.
– И все-таки я ничего не понимаю. – У Ромульды сжалось сердце. Неужели этот момент настал?
– А сама догадаться не можешь?
Уже давно, сказал себе Хасим, нужно было положить конец этой распутной жизни в Чикаго. Один Аллах знает, сколько еще дружков она себе завела!
– Настало время… – многозначительно проговорил он.
Ромульда все поняла. Но она не сдастся сразу, ни за что! Пусть думает, что она не понимает о чем речь.
– Какое время? – спросила она невинным тоном.
Хасим сжал зубы. Последние несколько лет они почти не виделись. Раза два-три Ромульда прилетала в Бахрам повидаться с родными, но этим дело и ограничивалось. Султан смотрел на ее изящную фигуру, прелести которой не могли скрыть даже тяжелые накидки, которые было принято носить в Бахраме, и благодарил Алла ха за то, что вокруг люди. Не то он совершил бы такое, о чем потом пришлось бы горько сожалеть.
Периодически он получал от Ромульды письма. Судя по ним, она вела в Америке скучнейшую жизнь. Учеба в университете занимала все ее помыслы. На остальное времени просто не оставалось. А раз так, решил Хасим, пусть попользуется свободой. Не стоит сразу же подрезать ей крылья. Ведь она умная женщина, пусть считает, что сама в состоянии контролировать свою жизнь.
– Перестань, Ромульда, – резко проговорил он. – Ты все прекрасно понимаешь. Пора вернуться в Бахрам и стать моей женой.
– Боже, как ты романтичен! Ты предложил мне руку и сердце?! – Ромульда засмеялась, но вовсе не потому, что ей было весело. Она взглянула на Боба. Тот слушал их разговор с напряженным вниманием, пытаясь понять, что происходит.
– Похоже, тебе надо вылететь в Бахрам первым же самолетом. Жизнь в Штатах не пошла тебе на пользу.
Огромным усилием воли Ромульда заставила себя говорить спокойно:
– Хасим, ты, наверное, шутишь. Ты же не хочешь, чтобы я и вправду стала твоей женой?
– Чего я хочу, а чего нет, теперь уже неважно. Но договор, как тебе отлично известно, был заключен много лет назад. И надо его выполнить, разве не так? К тому же ты прекрасно понимаешь: став моей женой, ты ни в чем не будешь нуждаться. Ни в чем.
Ромульда содрогнулась. Последние слова он произнес таким голосом…
О том, что значит быть в постели с Хасимом аль-Пахлеви, было известно всем. Сколько женщин мечтали об этом!
Почему же Ромульда отказывается от той участи, ради которой многие пожертвовали бы десятью годами жизни? Не потому ли, что, пожив в Америке, она поняла, как важно в отношениях мужчины и женщины равенство? Имея дело с Хасимом, о равенстве нечего было и помышлять.
А еще ей хотелось, чтобы муж любил ее. Да-да, любил, как ни банально это звучит! А в том, что Хасим в состоянии любить кого-то, кроме самого себя, Ромульда сильно сомневалась. Более того, случись ему полюбить, он посчитал бы себя слабаком, недостойным такой страны, как Бахрам.
– Неужели ты серьезно? – спросила она. – Не верю своим ушам!
Молчание. А затем – таким холодным тоном, что она даже поежилась, он произнес:
– Ты думаешь, что, прикидываясь несмышленой девчонкой, сможешь меня провести? Не выйдет! Ты моя, и ты немедленно возвращаешься в Бахрам! Все понятно?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
