-Зачем тебе? И сколько?
Но то, что говорит Платон уничтожает воздух в моих легких, не давая дышать.
-В спальне. Порно хочу снять. Камер несколько, с разных ракурсов. Чтоб девчонку хорошо было видно.
Сальный смешок обдирает болью, как в детстве камешки - коленки, когда упадешь с велосипеда.
-Раз так готовишься, то не для домашнего пользования?
Ответ Платона убивает. Почему-то я на сто процентов уверена, что речь идет обо мне.
-В интернет солью. Девушку должно быть хорошо видно. Меня - не очень.
-Потом придется с ним поработать.
-Не вопрос.
-На какую квартиру? А то у тебя их...
-В Хамовниках. Адрес сброшу. Давай вечером.
-Ладушки, я подъеду.
То, что я услышала, меня оглушило. Я даже в себя пришла не сразу. Не знаю, сколько прошло времени. Но я очнулась, поймав себя на том, что все слушаю и слушаю этот разговор.
И что теперь? Позвонить Платону и потребовать объяснений? Он не скажет правду. Да и я что ему смогу предъявить? Что установила программу слежения на его телефон и узнала то, чего знать не следовало?
Прекратить с ним всякое общение?
Я задумалась. Я хочу его. До дрожи в коленях. Никто другой не вызывал во мне и части того отклика, который вызывает Платон. И я попробую его как самый изысканный десерт.
Но если то, что я услышала, правда, я сотру его в порошок. Его же оружием. Он не знает, с кем связался.
Несмотря на удушающий гнев, во мне живет крошечная надежда, что я ошиблась. Что всё не так.
Которая погибает тем же вечером, когда Хромов между поцелуями зовет к себе.
-А где у тебя квартира? - задаю этот вопрос, а сама контролирую каждую свою клетку, чтобы не выдать себя.
-В Хамовниках, - Платон говорит адрес, но я его не слышу.
Вообще ничего не слышу из-за жгучей обиды.
Вот так женишков Бог послал. Один другого краше.
Адрес мне Хромов записывает утром на бумажке. Он хотел, чтобы я приехала сегодня. Но мне тоже нужно время на подготовку.
Поэтому день Х настанет завтра.
Как только за ним закрывается дверь, опускаюсь на пол в прихожей и реву, захлебываясь слезами. Реву долго. От жалости к себе. Размазывая по лицу слезы и сопли. Плевать на эстетику. Как же больно!
Ненавижу себя за эту слабость. Но ничего с собой не могу поделать.
После поднимаюсь с пола. Я всегда встаю, как бы сильно меня не ударили. И этот раз не станет исключением.
Умываюсь холодной водой. Смотрю на себя в зеркало.
Жалкое зрелище. Не люблю быть жалкой.
Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Так старики говорят. Наверное, знают, что говорят.
Набираю несколько номеров. Никакой конкретики. Время и место встречи. Все, что я хочу, я смогу обсудить, встретившись с этими людьми. Натягиваю джинсы, худи, куртку "оверсайз", стоптанные кроссы, чтобы не выделяться из толпы. В кармане -" тройка". Да здравствует общественный транспорт. Машина у меня слишком привлекает внимание. Это ни к чему.
Гараж на окраине Москвы. В нем вроде обычный замок. Но это лишь с виду. Привычно тычу в него пальцем. Дверь открывается.
В глубине среди мониторов нахожу хозяина:
-Привет, Ген.
Он с увлечением жуя какую-то супервредную фигню, радостно отвечает:
-Привет! Завтракать будешь? - потом смотрит на меня внимательней и уточняет, - Э-э-э, малыш, а чего ты такая грустная?
-Мне проучить надо одного козла.
-Всего-то?! Проучим! - радость возвращается в его голос.
Только не ко мне.
Время Х
Еленка
Смотрю на часы. Идти, не идти? Может, поступить правильно и уехать домой? Оборвать всякое общение с Платоном, воспользоваться предложением отчима, переехать к ним, пока Хромов не отвяжется, окружить себя охраной, чтобы он даже на сто метров не мог приблизиться?! У меня есть все возможности поступить так.
Но... Тогда я не узнаю, как сладко нам может быть вдвоем. А в том, что так и будет, я уверена.
"Это просто секс", - повторяю про себя. И только один раз. Больше ничего и никогда между нами не будет.
Вспоминаю, как вчера пялилась на него, когда он спал. И сладкая судорога пробегает по позвоночнику, заставляя сжать бедра, чтобы усмирить ноющее ощущение пустоты внутри. Встряхиваю головой и веду по внутренней стороне ноги, по капрону колготок. Выше и выше. Ладошка замирает между ног. Нет, не то. Когда это делают его руки, я готова воспламениться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Выхожу из автомобиля, отгоняя мысли, как стаю ворон. Одергиваю темно-синее узкое платье. Мне жарко. Наверное, из-за своих фантазий, поэтому иду в куртке нараспашку. Ледяной ветер обдает своим дыханием грудь, заставляя соски сжаться до состояния камушков. И пылающие щеки. Нажимаю кнопку сигнализации и уверенным шагом направляюсь к подъезду.
"Еще есть время сбежать", - ноет внутренний голос, пока я прохожу пост охраны, и еду в лифте.
Я не успеваю позвонить, как дверь распахивается передо мной. И понимаю, что не побегу.
Взгляд залипает на смуглой мужской груди, на которой каждая мышца словно вылеплена талантливым скульптором. Преступление для мужчины быть настолько красивым. Я любуюсь сильными руками, прессом с ровной дорожкой волос, сбегающей от пупка за пояс джинсов.
Во рту скапливается слюна, как будто меня морили голодом неделю.
Но это не голод. И не жажда. Другое чувство. Более сильное. Которое заставляет меня забыть обо всех других потребностях.
И он... Он тоже смотрит, будто не может отвести глаз. И глаза у него горят также, как мои собственные.
Делаю шаг в квартиру. Дверь за мной закрывается бесшумно. Платон помогает снять куртку, проводит ладонями по моим рукам. Я вздрагиваю. Меня будто ударило током.
Он хочет что-то сказать, но я закрываю ему рот рукой. Пусть молчит. Не надо лжи. Не сегодня.
В квартире звучит тихая музыка. Иду на звуки. Платон за мной. Останавливаюсь перед открытой дверью спальни. Именно отсюда льются звуки приятной мелодии.
Первое на чем задерживается взгляд -это свечи. Много свечей. Они мерцают. Как мне кажется, в такт биения моего сердца. А потом я ступаю на цветочные лепестки. Их тоже много. Они на полу. И на гигантской кровати, застеленной черным бельем.
Надо же, как подготовился! Он подает мне фужер с шампанским. Но я отрицательно качаю головой. Мало ли, что он там намешал.
Вместо слов снимаю платье через голову и бросаю его на пол рядом с кроватью. Сразу же стягиваю колготки. И только тогда оборачиваюсь к мужчине. На мне остался лишь "Агент Провокатор".
Вижу как у Платона дергается кадык, а глаза жадно шарят по моему телу. Пусть посмотрит. Хотя бы сегодня.
Только вот... У него совсем другие планы. Он приближается, так что жар наших почти обнаженных тел сливается в один поток. Проводит руками по моей груди и сдавливает напряженные соски, отчего возбуждение стремительно усиливается. Из горла вырывается протяжный стон. Его ладони перемещаются мне на спину, вдавливая мое безвольное тело в его и одновременно нащупывая застежку бюстгальтера. Я касаюсь своей кожей его и чувствую его твердость через джинсы. Расстегиваю пуговицу и молнию, а дальше он снимает сам.
Ныряет руками в мои трусики и стягивает их, присаживаясь на корточки.
Когда выпрямляется, я кладу свою руку на его возбужденный орган. Платон шипит сквозь зубы, когда я веду рукой от головки к основанию. Замечаю на столике возле шампанского ленту презервативов, отрываю один и протягиваю ему. Сама ложусь на спину поперек кровати и завороженно наблюдаю, как он раскатывает резинку по стояку. Рукой скольжу между своих ног и обнаруживаю, что я мокрая. Сильно. Размазываю смазку по припухшим губкам и развожу ноги.
Платон в следующую секунду придавливает меня сверху и убирает мою руку.
-Не смей! - запрещает мне касаться себя.
Я подаюсь бедрами к нему ближе.
Он усмехается:
-Хочешь меня?
Ничего не отвечаю.
А уже через секунду он заполняет меня собой. Растягиваюсь под его размер. Это больно. И сразу же -нет.
