вдруг вспыхнул золотой свет, настолько яркий, что я не мог открыть глаза. Когда я все же открыл их, то увидел огромную птицу с золотым хвостом. И я понял, что это тот самый феникс из древних книг…
– Дети не умеют лгать. Появление золотого феникса должно быть хорошим знаком! – не теряя времени, вставил господин Тайбу. – Если император решительно отправит войска, объединение мира будет не за горами…
Цзяо смотрел на отца и не мог выдавить ни слова. Но Кунь, стоявший неподалеку, почувствовал себя еще более неловко.
– Все думают так же? – обернулся император, обращаясь к остальным министрам.
Министры, ранее бурно что-то обсуждавшие, вдруг резко замолчали, будто пытаясь разгадать замысел императора.
В этот момент послышался тихий голос:
– Как можно решать такие важные государственные вопросы, полагаясь на слова ребенка? Отправка войск – это не детские игры. Наш народ только вернулся с войны, поэтому прошу вас, подумайте еще раз.
Кунь поднял голову и обнаружил, что это говорила женщина, сидевшая рядом с императором. Ее лицо чем-то напоминало лицо принцессы Лин Лян, но черты были мягче.
Все вокруг замолчали, а император, казалось, удивился. Спустя некоторое время он заговорил:
– Я принял решение. Моя императрица, не нужно ничего говорить. Это не место, где вам следует высказываться.
Услышав это, императрица молча покинула банкет, не изменившись в лице.
– Слова Ее Величества ничего не значат, позволим Его Величеству принять решение, – добавил господин Тайбу, боясь, что император рассердится.
Однако вскоре настроение императора окончательно испортилось, и банкет в честь цветения сливы быстро завершился.
Кунь внимательно следил за братом, не зная, сон это или иллюзия. После этого приема его приглашали еще в несколько мест исполнить танец или прочитать стихи. С тех пор как он получил подвеску из белого нефрита, он все чаще занимал первые места на выступлениях, выражение его лица становилось все более высокомерным, а улыбка почти не появлялась.
Кунь продолжал повторять про себя: «Хватит, довольно», но Цзяо даже и не думал останавливаться.
Однажды ночью Цзяо появился у дверей зала Уцзю, в этот момент он уже был юношей.
«Почему мой брат пришел в эти отдаленные покои? – удивлялся Кунь. – Здесь давно не проводится никаких мероприятий».
– Есть здесь кто-нибудь? – спросил Цзяо, достав бамбуковую дощечку. – Я здесь, чтобы участвовать в соревновании.
– О, это тот самый знаменитый юный господин, – послышался голос, и через некоторое время в зале показался шаман. Он был в маске и выглядел немного устрашающе. – Прошу простить, что не вышел встретить вас. Проходите.
– Погодите минутку. – Цзяо поднял бамбуковую дощечку. – Тут написано: если выиграть, то исполнится одно желание победившего. Это правда?
– Если вы в это верите, то да, правда.
– У вас есть доказательства?
Шаман кивнул.
– Молодой господин, подойдите.
Цзяо подошел к шаману, а Кунь напряженно наблюдал за ним.
Шаман вдруг постучал по брови Цзяо своим длинным пальцем. Тот сделал шаг назад и невольно закрыл глаза, но шаман не убрал руки.
– Вы помните? В мире нет ничего, в чем бы вы не преуспели, молодой господин, вас считают самодовольным человеком. Как только вы превзойдете всех благородных детей, то сможете освободиться от влияния своего отца.
– Вот как… – Цзяо открыл глаза и выдохнул. – Я хочу принять участие, но не получили ли такую табличку все дети во дворце?
Зная, что его не видят, Кунь осторожно глянул на бамбуковые дощечки и увидел, что на них было написано «поэтический конкурс», однако почерк был каким-то странным.
– Узнаете, когда войдете, – указал рукой шаман.
Кунь хотел остановить своего брата, но тот уже вошел в зал Уцзю. Он поспешил за ним, но врезался грудью в какую-то невидимую преграду и упал на землю. Встав, он попробовал пройти еще раз, но по-прежнему безуспешно.
Кунь был сбит с толку и боялся упустить брата, поэтому ему оставалось только терпеливо ждать у входа в зал. Очнувшись, он не знал, сколько прошло времени, как вдруг увидел Цзяо, который, шатаясь, вышел наружу.
Он был потрясен, заметив, что лицо брата стало пепельным, а взгляд абсолютно безжизненным. Шаман следовал за ним.
– Можете возвращаться, – сказал он Цзяо.
– Я… действительно проиграл? – Цзяо все еще не хотел сдаваться. – Я могу попробовать снова!
– Не в этот раз. Вы проиграли не потому, что у вас нет таланта, – покачал головой шаман. – Однако, чтобы выиграть соревнование, вы не переставали подглядывать за ответами других, обманывая и духов, и богов. Вам повезло, что смогли выйти живым. Я правда не могу помочь вам.
Услышанное поразило Куня. Неудивительно, что лицо брата стало так обезображено.
– А есть ли какой-нибудь способ?
– Ну, если вы сможете привести мальчика-пленника из дворца в зал Уцзю, то, возможно, у вас появится шанс.
– Сяо Бай? Но я с ним не знаком.
– Это неважно. Вы познакомитесь друг с другом во время речной прогулки. – Из-за маски не было видно, но, казалось, шаман улыбнулся. – Все будет зависеть от вас.
«Так вот что произошло…» – подумал Кунь. Он все не понимал, зачем его брат позвал Сяо Бая в такое отдаленное место.
– Я хотел бы задать еще один вопрос, – испуганно начал Цзяо. – Плач, который слышится, – это дух матери Ее Высочества Лин Лян?
– Молодой господин, как вы можете меня об этом спрашивать? – Шаман коснулся своей маски. – Это запретная вещь, которую ваш отец вынудил императора сотворить. Все, что я сделал, это забрал Ее Величество сюда.
– Как?.. – Цзяо замер будто от удара молнией. – Получается, что тот демон, о котором постоянно рассказывал мой отец, это вы?..
– Неверное утверждение, – обернулся шаман. – Молодому господину вовсе не обязательно приходить, когда я отправляю послания на бамбуковых дощечках. Господин Тайбу взращивал ваше чрезмерное самолюбие. Вы всегда думали, что лучше других, лучше, чем все благородные дети. Поэтому вы явились на это соревнование и пошли на обман, чтобы победить. А что касается господина Тайбу и Его Величества, то если бы не их жадность до людского внимания и роскоши, то никакие мои заманчивые слова не привели бы к тому, что произошло…
Договорив, он резко усмехнулся и исчез у входа в зал Уцзю.
Ноги Цзяо ослабли, и он опустился на пол. Кунь тут же сорвался в сторону зала Уцзю, но на этот раз, как ни странно, прежней преграды больше не было, и он свободно вошел. Внутри было пусто и тихо, не считая звука плача.
В это же время Сяо Бай следовал за тенью Цзина, что давалось ему с трудом: следы юноши были по всему дворцу.
Сначала Цзин тихонько сидел
