когда Валентина уже ушла!» — подумала она, еще даже не начав просмотр.
От волнения в горле пересохло. Ирина вернулась на кухню, ее трясло, руки дрожали, она налила себе воды, выпила, вернулась в спальню. И начала смотреть…
Она просидела за компьютером до самой ночи, постоянно возвращаясь к каким-то кадрам, перематывая и снова возвращаясь и каждый раз спрашивая себя, не снится ли ей все это…
На следующий день утром, придя на работу, она написала заявление об уходе и после недельного перерыва устроилась на другое место.
9. Август 2024 г
Юрий
— Поешь хотя бы супа, Юра.
Суп? Какой, к чертям, суп? Ему хотелось одного — лечь, спрятаться под одеялом, закрыть глаза и постараться уснуть.
Но сна не было. Саша спала, он слышал ее дыхание. А он то заныривал под одеяло в надежде, что сон одолеет его в тепле, то выныривал, понимая, что сна все равно нет и что надо не раскисать, а по-трезвому все хорошенько обдумать.
И тогда он вставал с кровати, одевался и шел на кухню, готовил себе кофе и, сидя за столом у окна, смотрел на ночную Москву и думал, думал…
И почему-то из головы не уходила произнесенная Сашей фраза про суп. Она была назойлива, неприятна ему уже тем, что Саша, в отличие от него, жила совершенно другой жизнью. Спокойной нормальной жизнью. А он вот уже несколько часов как жил в аду.
Супчик ему предложила. Лучше бы посоветовала ему, как жить дальше. Что делать, чтобы не оказаться за решеткой. А ведь он сядет, сядет. И вряд ли Саша будет его навещать. Это не жена с тремя детьми, которая будет его ждать и отправлять посылки. Они и познакомились-то недавно.
Когда она только уснула, он долго вглядывался в ее лицо, нежное, красивое, умиротворенное, и спрашивал себя, это какой же невероятный кульбит придумала для него судьба (подлая, мерзкая, неотвратимая!), чтобы он так вляпался! Вот говорят, что в книгах авторы сочиняют разные небылицы, основанные на дичайших, фантастических совпадениях, что, мол, в жизни такого не бывает.
Еще как бывает! Сама жизнь порой такое преподносит, такие совпадения, что никакому писателю такое даже в голову не может прийти!
Саша, поддавшись на его уговоры отомстить мерзавцу, присвоившему все средства ее семьи, назвала наконец его адрес. И даже придумала план. Дилетантский, чего уж там. Позвонить в дверь и с помощью эфира или хлороформа усыпить его, вывезти за город и там разобраться с ним.
Терпеливо, без насмешки, Юрий предложил другой вариант.
— Первым делом, моя дорогая, я хочу просто увидеть его. Возможно, каким-то образом познакомлюсь с ним и уже только после этого заманю в безопасное место и попробую разобраться. Для начала просто поговорю. То, что предлагаешь ты, опасно. Не стану же я его пытать или убивать, я не хочу в тюрьму. Даже ради тебя. Надо все сделать по-умному. Возможно, он и сам после встречи со мной поймет, что ты не одна и что он не сможет больше унижать тебя, требуя близости взамен на принадлежащие тебе деньги. Поверь, я умею разговаривать с такими типами.
Он боялся, что она обидится, когда поймет с его слов, насколько киношным выглядит ее план усыпления мошенника, но Саша улыбнулась.
— Ты мужчина, и тебе лучше знать, как поступить. Сразу скажу — я не очень-то верю в положительный исход дела, не верю, что Виктор вернет мне деньги. Да их и нет уже, наверное. Но попробовать-то стоит.
В этой ситуации Юрия радовал сам факт того, что Саша ему доверилась. К тому же у него был реальный шанс собственными глазами увидеть этого Виктора, и если станет ясно, что денег нет или что он не собирается их возвращать, то хотя бы проучить его по-мужски. Ну, или запугать так, что тот вынужден будет искать деньги.
Юрий понятия не имел, о какой сумме идет речь. Он спросил Сашу.
— Я тоже точно не знаю, несколько миллионов.
Женщина! Что с нее взять? Даже на такой простой вопрос ответить не смогла. Но чтобы договариваться и тем более выбивать деньги, нужно же понимать, о какой сумме идет речь.
— Три, пять, семь?
— Скажи, семь, — улыбнулась она.
И такой беззащитной и милой выглядела в этот момент, что Юрий ее обнял и поцеловал.
Вечером Юрий, наказав Саше быть на связи, поехал по адресу. По дороге он много раз представлял себе, как будет действовать. Ну, позвонит в дверь, если сразу получится, если дом без домофона. Но, скорее всего, там домофон. Тогда просто наберет номер квартиры… Хотя, какой «наберет»? Надо же действовать по-умному. Что бы он сказал, если бы, набрав номер квартиры по домофону, его спросили, кто он такой. Нет-нет, он дождется, когда кто-нибудь будет выходить из подъезда, войдет, поднимется и тогда уже позвонит в дверь. А там уж сориентируется, придумает, что сказать.
Человек, которому Юрий собирался в крайнем случае набить морду, проживал в пятиэтажной «сталинке». Квартиры в этом районе стоили недешево. Таксисты хорошо знали этот район, и в особенности обитателей общежития Литературного института. Веселое место, ничего не скажешь. И люди интересные, творческий народ.
Домофон, конечно, был. Юрий дождался, когда кто-нибудь откроет дверь, и вошел, поднялся на третий этаж и несколько минут постоял перед дверью, готовясь к встрече. И только он собрался нажать кнопку звонка, как послышался звук отпираемых замков, и он кинулся к лестнице, поднялся на один пролет и замер.
Из квартиры вышел мужчина, высокий, в сером костюме и голубой рубашке. Женщина, провожающая его, была в черном кружевном пеньюаре. Мужчина на прощание обнял ее и поцеловал.
— Жаль, что ты не можешь остаться на ночь, — сказала женщина, и Юрий, услышав ее голос, покрылся мурашками.
— Ничего, может, в следующий раз получится, у меня же командировка…
И они снова обнялись. Мужчина, распространяя вокруг себя запах дорогого парфюма, пошел к лестнице. Женщина закрыла дверь, заперлась.
Юрий какое-то время не мог прийти в себя. Затем спустился и позвонил в соседнюю квартиру. Он почему-то решил, что ему сразу откроют и ответят на все его вопросы. Но никто не открыл, никого, видать, не было дома.
Он вышел из дома. Уже стемнело, вечерняя прохлада немного остудила его, привела в чувство.
Нет, он не мог ошибиться. Это была она.
Она.
Сердце стучало так громко, словно, ошалев, металось, перемещалось по всему телу и застряло в голове: бух, бух, бух!
Он присел на скамейку, посидел несколько минут, думая, как ему поступить, как
