на нее с недоверием и словно переживал за нее.
— Хованский поехал в мастерскую на Осенний бульвар. Но раньше его туда прибыл Юрий. Он знал, что в кладовке в одной из коробок Валентина хранила пистолет. Видимо, он оказался заряжен. Он предполагал, зачем его вызывает Хованский. Он был и готов, и не готов. Возможно, разговор сразу не задался, и Хованский выхватил свой пистолет, а Юрий — свой. Возможно, пистолет Хованского оказался не заряжен или дал осечку, и тогда твой приятель, Боря, схватился за ножку стула или еще за что-то там и швырнул в Еремеева, тот выронил пистолет… Потом они боролись на полу, и Хованскому повезло больше — он дотянулся до пистолета и выстрелил. И когда будет готова экспертиза, вы сами расскажете мне, из какого пистолета был убит таксист. Может, вы еще не поняли, но все это лишь мои предположения, фантазии, если хотите…
— Но как Хованский вернулся домой? — Ребров начал трезветь. — И кто может подтвердить, что он выходил из дома, а потом возвращался…
— Я могу, — упавшим голосом сказал Борис. — Лешка позвонил мне и спросил меня, когда я буду возвращаться домой. Я ответил, что около пяти. Никакого подвоха в этом вопросе не было. Я подумал, что он просто ждет меня дома. И тогда он попросил меня подобрать его в поселке, как раз у того магазина, о котором она говорит…
Женю неприятно полоснуло это «она».
— Вот и получается, что Юрий Петрович подбросил его утром до магазина, а Борис забрал в пять часов. Я справлялась у охраны, они всё подтвердили. И пиво он на самом деле купил, Галина Петровна поставила бутылки в холодильник и доставала, когда он ее просил. Но вот этот ящик, на который я просила вас обратить внимание, так и стоит, и там все двадцать бутылок. Если бы Хованский так любил пиво, что ему мешало самому поставить несколько штук в холодильник, чтобы потом брать? От магазина до Москвы он уже вызывал такси и, убив Еремеева, вернулся в поселок тоже на такси. Все просто. Вы поймите, со смертью Валентины ему стало неинтересно жить. И ему уже не доставляла радость мысль, что у него есть такой друг, как Борис, который может его спрятать, прикрыть… Ему с тех пор, как он потерял свою любимую женщину, не было обратного хода и в семью, потому что Эмму он не любил и подозревал, что детей она рожает не от него… Вы видите, какой клубок измен мы видим? Измены, предательства… Борис, не расстраивайся, — она сказала это через силу, потому что продолжала злиться на него. — Если я все правильно расставила по своим местам и угадала мотивы, методы убийства, то Хованский, готовясь к убийству, знал, что напишет признательные показания. Думаю, он сейчас, мертвецки пьяный, спит, а утром с головной болью поедет сдаваться… Он не станет прятаться, тем более у нас. Он не станет тебя подставлять.
Борис схватился за голову. Выругался. Жене захотелось куда-то спрятаться, уйти, прижав к груди Мишку, подальше от всего этого нагромождения информации, предчувствий, страхов, ревности и так некстати вспыхнувшего желания…
Павел взглядом словно звал ее к себе, он как бы чувствовал ее состояние и готов был, она знала, увезти ее к себе домой. Вместе с сыном и ворохом проблем, чтобы все уладить, чтобы успокоить ее.
— А как ты узнала, как вообще догадалась, что Хованский уезжал, приезжал… — спросил Ребров. — Неужели только из-за пива?
— Да, — не моргнув глазом, солгала она, не желая упоминать Петра, которому отсутствие Хованского показалось подозрительным.
Что делать? Куда спрятаться от ставшего ей неприятным мужа? От его грубости и лжи? Как он мог, прекрасно зная, что она вернулась домой, даже не выйти к ней навстречу, не обнять ее, не спросить, как у нее дела. Вместо этого он раскачивал на качелях эту кикимору, а потом еще о чем-то долго разговаривал с ней на скамейке, сидя спиной к дому. Он не глухой, у него со слухом все в порядке. А потом еще в присутствии гостей назвал ее дурой. А если бы она его, к примеру, назвала за столом идиотом, впустившим в дом убийцу? Как бы он отреагировал?
Женя, не сказав никому ни слова, вышла из-за стола, заперлась у себя в маленькой комнате и позвонила Тоне, подруге.
Была ночь, но Тоня ответила бы на ее звонок в любое время. И когда Женя услышала родной голос подруги, слезы потекли, она едва успевала подбирать их салфеткой. Она сказала всего несколько слов подруге и, услышав волшебное «Приезжай!», поцеловала телефон: спасибо!
Побежала в спальню, собрала сумку, потом, стараясь не шуметь и не разбудить крепко спящую няню, взяла на руки сонного сынишку, вышла и быстрым шагом направилась к двери, ведущей в зимний сад. Оттуда, стараясь не поворачивать головы, по дорожке дошла до своей машины, уложила малыша в детское кресло на заднем сиденье и медленно, хотя и отлично понимая, что ее все равно услышат с веранды, покатила к воротам. Позвонила охранникам, ворота открылись, и тогда она прибавила газу…
Notes
1
Читайте об этом в романе А. Даниловой «Декорации смерти».
