мангала. И газовая горелка. Юрий Петрович принес упаковку угля, сложил дрова рядом.
Скоро приедут Ребров с Журавлевым. Уставшие. Галина Петровна уже постелила им постели, всё приготовила. Надо ей премию дать. И Юрию Петровичу. И всем няням.
Первой, еще до приезда друзей, на веранду пришла кикимора. Во всем белом, нарядном. Красные губы, щеки нарумянены. Прячется здесь, да? Или же поставила своей целью отбить Бориса?
Она села и сама себе плеснула виски. Выпила. Женя подошла и придвинула поближе к ней блюдо с нарезанной дыней.
— Вот, Тамара, пожалуйста, угощайтесь. Дыня — идеальная закуска к виски. Кстати, я видела вашу комнату. Браво. Все очень хорошо устроили. Спасибо. Надеюсь, вам теперь здесь будет комфортнее. Извините, что вчера не смогла уделить вам должного внимания, сами понимаете, у меня были гости.
— Это вы извините меня за вчерашнее, — неожиданно для Жени вполне себе миролюбиво ответила Тамара. — Не знаю, как меня угораздило завалиться спать в вашу кровать. Я не в себе вчера была…
— Ничего.
И почему это Женю отпустило? Почему улетучилась ревность? Или ей просто сейчас не до этого?
Ребров с Журавлевым приехали очень поздно. Галина Петрова уже ушла, и Жене пришлось дважды подогревать жаркое.
Борис по привычке обнялся с Ребровым и по инерции — с Павлом. Женя зажмурилась.
Подошел Хованский, поздоровался с гостями. Борис бросил на него задумчивый взгляд.
— Ты поужинаешь? — спросил его Борис.
— Нет, что-то не хочется.
И он ушел. Да ему и не положено было как бы присутствовать при разговоре следователей. Хотя вчера он сидел за столом со всеми, но, правда, напился…
На веранде появился и Петр, поздоровался со всеми, пожелал всем приятного аппетита и, сославшись на занятость, ушел.
— Ты рассказала? — спросил, усаживаясь за стол, Валерий, обращаясь к Жене.
— В смысле? Что? — Женя напряглась. — Что я должна была рассказать?
Ребров с Журавлевым переглянулись, а Женя нахмурилась.
— Еремеева убили, ты знаешь? — Теперь уже Ребров смотрел на Бориса.
— Да вы что? — Борис замер с янтарной бутылкой в руке. — Как это? Кто?
— Знать бы, — устало проговорил Павел.
— Да что вы такое говорите? — воскликнул, усаживаясь напротив Павла, Борис. — Виски?
Мужчины за ужином разговаривали, конечно же, о деле. Тамара, поклевав жаркое и выпив немного виски, ушла спать.
Женя сидела молча и от волнения съела слишком много мяса. Бокал за бокалом, слово за слово, мужчины распалялись, говоря о трех убийствах, обсуждали подозреваемую Дмитриеву, делали предположения, но все сводилось к тому, что, скорее всего, долг своей подруге она так и не вернула, иначе не забеспокоилась бы так, не пришла в мастерскую. Или же она просто воровка, которой не повезло, и она оказалась в одной квартире с мертвецом.
Женя слушала мужчин, которые то и дело повторяли уже набившие оскомину версии, строили догадки, упоминали всех фигурантов дела, в том числе и старика лесничего Троицкого, и снова возвращались к личности Дмитриевой. Поболтали о женской дружбе, которой не бывает, потом еще выпили, и еще, и в какой-то момент, уставшие, замолчали, словно, сами не зная как, забрели в тупик.
— Знаете, иногда наступает момент, — начала Женя тихо, привлекая к себе внимание, — когда все как-то проясняется в голове, и все вопросы находят свои ответы. И тогда тебя словно отпускает и даже становится легче дышать. Вот за эти моменты я и люблю вашу работу и мое скромное участие в ней. Почти каждое дело — это ребус, загадка, головоломка, и разгадывать ее — уже удовольствие.
Борис демонстративно откинулся на спинку стула и отвернулся, глядя куда-то в сад, словно его заранее корежило от того, что он сейчас услышит. И Женя поняла, что в какой-то мере он стыдится ее. Что ему неприятно, когда она оказывается в центре внимания. Может, в эту минуту он переживает за нее, боится, что она ошибется, промахнется? Как знать…
— Если вы позволите мне, то я расскажу вам, как мне представляется эта цепочка убийств. И в конце назову вам имена убийц.
Павел Журавлев незаметно кивнул ей, Ребров расплылся в пьяной уже улыбке.
— Два года тому назад Валентина Троицкая встретила и полюбила Юрия Еремеева, таксиста. Но в силу привычки или характера, это уже не важно, она начала встречаться с Аркадием, парнем, являвшимся полной противоположностью Юрию. Красивый, интересный, начитанный и интеллигентный Аркадий, возможно, покорил Валентину именно этими качествами. Он же в нее влюбился намертво. И, как человек благородный и стремящийся во что бы то ни стало завоевать красивую девушку, он очень быстро позвал ее замуж и рассказал, что может ей предложить. Для молодой пары приоритетной всегда являлась тема жилья. И вот на это Аркадий и рассчитывал. Он, неглупый человек, понял, что привалившее им с сестрой наследство умершей бабушки поможет ему убедить Валентину согласиться на брак. Деньги, вырученные от продажи питерской квартиры бабушки, лежали в квартире и на них планировалось купить квартиру в Москве. Аркадий, судя по всему, показал эти деньги Вале и сообщил, где они находятся. Но в это же самое время шли приготовления к свадьбе Валентины с Юрием, а с ним шутки были плохи. Это не Аркаша, который все стерпит и вежливо отойдет в сторону, чтобы не мешать любимой. Юрий — человек с характером, более мужественный, грубый, решительный, как раз такой, какой и нужен страстной и темпераментной Валентине. Скорее всего, Юрий устраивал ее как мужчина, в то время как Аркадия она водила за нос, распаляя его и кормя обещаниями неземных наслаждений. Предполагаю, что в какой-то момент Валентине стало скучно с Аркадием. Ну, не ее это человек. Может, она собиралась было уже и расстаться с ним, если бы не те деньги, огромные деньги, наличные, которые она увидела в квартире Аркадия. Не имея образования и работая маникюршей в салоне на какую-нибудь хозяйку, которую ненавидела и которой страшно завидовала, мечтая оказаться на ее месте, Валентина вдруг поняла, что и с таксистом Юрой она вряд ли чего добьется в этой жизни, что так и будет работать на кого-то. А вот если бы у нее были деньги и она смогла бы купить, к примеру, квартиру и, превратив ее в маникюрную мастерскую, работать там на себя, вот тогда бы все ее мечты были исполнены. Причем купить именно квартиру, а не помещение для маникюра, потому что квартира — это как маленькое собственное государство. Хочешь, делай там маникюр, а хочешь, встречайся там с любовниками…
Борис при этих ее словах медленно повернул голову и теперь уже не спускал с нее глаз. Вероятно, в эту минуту он представлял себе собственную жену в декорациях нового дома, где она тоже встречается с мужчинами.
