Радомир потер взмокший лоб и присел на стул. Стоит о другом поразмыслить: если Катьке известные такие секреты его семьи, кто ж ей тайны эти на ухо шепчет? Радомир хмыкнул. Ну, конечно… Конечно, это все Он…
Глава 5
Радомир пришел на ужин в дом Гелиана раньше назначенного времени. Ровно час назад он вышел из лаборатории Пологея, наказав химику держать рот на замке. Бесцельно побродив по улицам поселения, Радомир собрался с мыслями и направился в дом брата. Двери отворила домоправительница и проводила его в гостиную. Он попросил позвать к нему кухарку, которая готовила кашу для госпожи Терры и присел в кресло.
— Вы звали меня, господин Радомир?
— Да, Мария. Разговор у меня к тебе есть деликатный.
Мария нервно вытерла руки о передник и склонив голову встала перед сидящим в кресле Радомиром.
— Ты присядь, Мария, не стой.
— Господин Радомир, у меня ужин готовится…
— Я надолго тебя не задержу, — Радомир улыбнулся кухарке и указал рукой на соседнее кресло. — Присядь, потолкуем о питании госпожи твоей.
Мария побледнела на глазах и плюхнулась в кресло своим объемным задом.
— Ты же знаешь, что сейчас госпожа Терра в больнице моей лежит? — начал разговор Радомир.
— Да, господин, знаю.
— Болезнь голодных у нее. И она от нее чуть не померла.
— Я знаю, господин, — кивнула Мария.
— Дело в том, что обострение этой болезни у нее развилось после того, как она отведала каши твоей.
Мария уставилась невидящим взором в пол и, кажется, совсем перестала дышать.
— Я человек разумный, — продолжал Радомир, — но если скажу твоему господину, что это после стряпни твоей у госпожи рвота кровью началась, он может не так все понять…
— Господи… — прошептала Мария, прижав ладонь к белому как снег лицу. — Я не виновата… Господин, я ничего не сделала!
— Разве я говорю, что ты что-то сделала? — вкрадчиво произнес Радомир. — Я только говорю, что госпоже худо стало после того, как она каши твоей поела.
— Это все она… — прошептала Мария, кивая головой. — Крутилась здесь да все расспрашивала…
Мария отняла руку от губ и упала на колени перед Радомиром, утыкаясь головой в пол.
— Господин… Я не виновата… Это все она… Взяла в свою голову дурную мысли какие-то неразумные, да теперь желает, чтобы все в ее мысли бредовые верить начали!
Мария начала реветь, шепча мольбы о пощаде и сверля лбом дыру в половице. Радомир наклонился к Марии и положил ладонь ей на плечо:
— О ком ты говоришь?
— Об Авроре! Это же она вас против меня настропалила?!
Радомир прищурился, глядя на ревущую кухарку.
— А причем здесь Аврора? — спросил он.
Мария разогнулась и вцепилась руками в колени Радомира:
— Так приходила она сюда давеча и крутилась возле меня, пока я стряпала. Все расспрашивала про кашу, которую я госпоже готовила, да про то, кто на кухню вечером тем страшным заходил. Я ей все рассказала: и про кашу, которую господин Гелиан наказал сварить, и про рецепт, и про молоко да сахар, которые на кашу ту я пустила. Все хотела знать, дура набитая: кто мне что приносил, кто солил да сахарил, кто на кухню заходил и рядом был, кто кашу тую госпоже в комнату нес. Она даже со Стасой, которая и несла ту кашу госпоже, разговоры вела. Мы-то все подумали, что ей Катька наказ такой дала: все у всех спросить, да доложить потом. А она, оказывается, выслужиться захотела да нас всех обвинить! Не верьте ей, господин Радомир! — взмолилась кухарка. — Дуракам веры нет!!!
— И что же ты Авроре рассказала?
Спустя двадцать минут Радомир узнал имена всех, кто побывал на кухне тем вечером. Гелиан, Анна, Савелий, Антон, Катька, половина служащих дома и еще треть штата охраны. Закончив свой рассказ, кухарка снова начала кланяться и пощады просить.
— Ладно, Мария, — произнес Радомир, откидываясь на спинку кресла. — Вижу я, что ничего крамольного ты не сотворила. Но если не хочешь, чтобы разговор с тобой подобный Гелиан или Савелий вели, запомни наказ мой строгий: отныне будешь готовить для госпожи только сама, и сама же будешь еду эту ей относить. Если госпоже от твоей стряпни снова худо станет, я прямиком к Гелиану пойду и тогда не надейся, что все для тебя только разговором закончится.
— Да, господин Радомир. Буду делать, как вы скажете!
— И еще кое-что: держи рот свой на замке о беседе нашей. И об Авроре помалкивай. Если спросит кто, чего вызвал я тебя, скажешь, что наказ я тебе давал о том, что и как лучше для госпожи твоей готовить, чтобы здорова она была. Ну, а если ума тебе не хватит поступить, как я говорю, ты знаешь, что дальше будет…
Мария разогнулась и уставилась зареванными глазищами на него:
— А если Катька расспрашивать начнет? Что мне ей сказать?!
— А разве Катька уже не расспросила тебя о том, что и как вечером тем было? — нахмурился Радомир.
— Так, нет же, — ответила кухарка. — Я ж думала, что она Аврору за этим прислала…
— А, ну да, — кивнул Радомир. — Она же к тебе Аврору и прислала.
— Так Катька Аврору прислала или эта дура сама решила нос свой куда не просят сунуть?
— Она ж дура, — улыбнулся Радомир. — Она же все по чьему-нибудь наказу делает.
— Ой, не нравится мне все это, господин Радомир.
— Сколько у тебя детей? — вдруг спросил Радомир.
— Пятеро… — ответила кухарка.
— И все, небось, к тебе три раза в день на кухню бегают?
— Ну, так подадут что, помогут чем… — прошептала Мария. — То ж дети, господин…
Радомир наклонился к Марии и заглянул ей в глаза:
— Если хочешь, чтобы и дальше твои дети ели досыта три раза в день, рот свой закрой да помалкивай. Все поняла?
— Д-д-да.
— А теперь ступай, Мария. Скоро вся семья соберется, чтобы стряпни твоей отведать, а ты тут лбом половицы бьешь…
Мария поднялась с колен и, вытерев передником лицо, зашагала к выходу.
— Конечно, господин Радомир. Я все поняла.
***
Гелиан сидел за столом в окружении своей большой семьи. Он пил холодный ячменный напиток из бокала и в пол уха прислушивался к сторонним разговорам. Кто-то рассмеялся. Это Катерина.
— И что, никто из вас действительно не знал, кого господин выберет? — спросила она.
Ответ держал Антон:
— Мы даже ставки сделали. Все на Шанталь поставили, а мама на Терру.
— Госпожа, а почему на Терру? — продолжала смеяться Катерина.
— Потому что среди трех сестер она — самая умная, — ответила мама.
— Не самая, —
