Доктор в отделении неотложной медицинской помощи объявил, что у нее легкое сотрясение мозга, и посоветовал поберечься день или два. Он согласился с ее мнением, что если бы ей грозила опасность впасть в кому, то это бы уже произошло. За последний день память полностью восстановилась, все белые пятна заполнились, так что Марис чувствовала себя почти в порядке.
Успокоенный Мак привез ее в Соломон Грин и полностью сосредоточился на работе, безжалостно расправляясь с мелочами и бумажной волокитой, в надежде поскорее окунуться в жизнь женатого мужчины. Пока Марис спала, Мак и Дин работали. Макнил выделил немного времени, чтобы познакомится с условиями бракосочетания в Кентукки, решил, что они ему не подходят, так как потребуют больше времени, чем он готов ждать, и забронировал два билета на самолет до Лас-Вегаса.
Рональда Стоничера арестовали за попытку совершения мошеннических действий, но он не подозревал, что его жена и Рэнди Ю собирались убить Марис, и был полностью раздавлен случившимся. Джоан сделали операцию. Согласно заключению хирурга, повреждения тканей и нервов на руке оказались существенными. Хотя рука немного восстановится, и Джоан сможет ею двигать, но она никогда не вернет способность писать, есть и выполнять другие действия, требующие точных движений. Рэнди Ю запел соловьем перед федералам, заложив кучу важных в мире скачек людей, которые были вовлечены в схему убийства лошадей с целью получения страховки. Ему не предъявили обвинение в убийстве шестнадцатилетнего мальчика. Очевидно, у него была какая-то информация об этом деле, но он ее придерживал, надеясь в дальнейшем заключить сделку с правосудием и смягчить наказание.
Марис позвонила матери и коротко ввела ее в курс случившегося, а также сказала, что собирается замуж.
– Наслаждайся, детка, – ответила Мэри единственной дочери. – Но ты должна знать, что отец захочет отвести тебя к алтарю, поэтому мы запланируем еще одну свадьбу на Рождество. У меня осталось три недели, так что не должно возникнуть никаких проблем.
Большинство матерей ударились бы в панику при мысли об организации свадебного торжества за три недели. Только не Мэри. Из собственного опыта Марис знала, что в конце концов, все будет так, как захочет мама.
Мак тоже позвонил родным. Его семья – мать, отчим и две сводные сестры – согласились присоединиться к Маккензи в Вайоминге для празднования свадьбы на Рождество.
Во время церемонии, которая состоялась около часа назад, Марис узнала, что полное имя ее мужа Уильям Александр Макнил.
– Несколько человек называют меня Уилл, – рассказал он ей немного позже, когда молодая жена призналась, что ей трудно мысленно называть его Алексом. – Большинство зовут меня Мак.
Так как Марис про себя уже сократила его фамилию с Макнил до Мак, ей это понравилось.
– Пять старших братьев? – уточнил Мак, подходя сзади и обнимая ее за талию. Он наклонил голову и уткнулся в ее светло-каштановые волосы.
– Пять братьев, плюс двенадцать племянников и одна племянница.
Мак усмехнулся.
– Праздники обещают быть милыми.
– Правильнее сказать «бурными». Подожди немного, сам увидишь.
Он развернул ее лицом к себе.
– Чего я не могу дождаться, так это оказаться с собственной женой в одной постели.
Мак поднял Марис на руки, и она обняла его за шею. Опуская ее на кровать, он накрыл губами желанный рот, и чувственный голод, который иногда затихал, но никогда полностью не исчезал, заполнил тело в полную силу, до боли. Страсть заставила его вдавить жену в матрас и спешно освободить от одежды, но в то же время он очень старался не быть слишком грубым.
Марис извивалась, в свою очередь стягивая с него одежду. Прикосновение ткани к обнаженной коже доводило ее до умопомрачения. Мак немного отодвинулся и с неприкрытым желанием уставился на миниатюрное тело жены. В борьбе за сохранение самоконтроля его дыхание сбилось, взгляд блестящих глаз казался жестким. Осторожно обхватив ее груди ладонями, он потер большими пальцами соски, превращая их в саднящие пики.
– Быстрее, – прошептала Марис, протягивая руки к его ремню.
Он хмыкнул, хотя в этом звуке слышалось не веселье, а нетерпение, затем отбросил подальше одежду и опустился на Марис. Едва она почувствовала тяжесть мужского тела, как из ее горла вырвался стон чистого счастья, и она развела ноги, заставляя его прижаться еще ближе. Ее собственное неутолимое желание не допускало дальнейшего промедления. Сильнее этой жажды она ничего не испытывала в жизни.
Мак устроился поудобнее, обнял ладонями ее лицо и поцеловал любимую, одновременно легонько толкаясь в жаркое тело. Ее тело сопротивлялось, и Марис судорожно вздохнула от неожиданно сильной боли. Почему-то ей казалось, что постоянная верховая езда облегчит первую близость, но ничто не подготовило ее к размеру вторгшейся плоти.
Оторвавшись от ее губ, он пристально посмотрел на нее, признавая очевидное. Ничего не сказал, не задал ни одного вопроса, но в глубине его глаз вспыхнуло что-то горячее и первобытное. Еще более осторожно он закончил начатое и почувствовал себя в ее глубинах, как дома, а потом замер, дожидаясь, пока ее тело расслабится под ним, вокруг него. Только после этого он стал понемногу двигаться, чуть продвигаясь вперед и отступая назад. Этого оказалось достаточно, чтобы ее дыхание снова прервалось, на сей раз от чувственной жажды, и заставило ее подняться навстречу.
Мак изо всех сил заботился о Марис, ограничивая силу толчков и поддерживая медленный размеренный темп, даже когда приближение кульминации скрутило его и заставило громко стонать при каждом движении. Она льнула к мужу в отчаянном поиске собственного освобождения, пытаясь заставить его войти еще глубже, как того требовал инстинкт. Ошеломленная неземным сиянием танца-битвы, которое они с мужем разделили, и его щедростью в любви, Марис закричала в полный голос.
Поднятая на гребень волны, не способная выносить ни секунды дольше, она ощутила взрыв небывалого удовольствия и затерялась в водовороте чувств, превратившись в бездумное существо, которое знало только свое и его тело. В то же мгновение Мак присоединился к ней, вздрагивая, толкаясь и жарко изливаясь.
Потом он лежал рядом и поглаживал жену нетвердой рукой, словно убеждая себя, что она настоящая и что они оба до сих пор целы.
– Как такое могло произойти? – хрипло спросил он. Мак немного приподнял голову, чтобы заглянуть в лицо Марис. Теперь в его блестящих глазах читалась слабость, а не желание. – Как я мог полюбить тебя так сильно и так быстро? Какое волшебство ты использовала?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
