Пока парочка скучающих бойца НКВД изображали в коридоре очередь у дверей кабинета, в комнате два командира попивали чаёк. Старший лейтенант уж третий стакан предложил пригубить, дрожащей рукой поставив его на стол перед хмурым майором.
— Что–то запаздывает твой заморский гость, — опустив ложечку в горячий чай, недовольно глянул на часы теряющий терпение НКВДшник. — Не явится, так мы тебе самому, лейтенант Гусев, крылья за спину завернём.
— А мне–то за что? — плюхнулся задницей на застонавший стул перепуганный работник военкомата. — Я же о происшествии сразу, куда следовало, просигнализировал.
— Надо было задержать подозрительного иностранца, — отодвинув в сторону надоевший чай, взял в руки парагвайский паспорт майор и потряс книжечкой в воздухе.
И словно откликнувшись на лёгкое колыхание воздуха от импровизированного веера, в комнате внезапно раздался грохот, как от уроненной на пол пудовой гири. Стакан на столе аж подпрыгнул от сотрясения, жалобно звякнув ложечкой о стекло.
Оба командира, повернув головы, удивлённо уставились на залетевший в распахнутое окно кожаный рюкзак, плюхнувшийся на доски пола у подоконника. Следом за ручной кладью, с улицы в окно легко впрыгнул, будто огромный серый кот, молодой владелец имущества. Гибкая фигура юноши перемахнула через подоконник, не издав ни звука, даже при касании подошв сапог досок пола шума не было, словно тело ничего не весило. Лишь после того, как ноги воздушного гимнаста распрямились в коленях, деревянные половицы запоздало скрипнули.
Майор, щёлкнув отпавшей челюстью, непроизвольно уронил книжицу паспорта на стол. У него появилось горячее желание выхватить из кобуры табельный ТТ, но холодный рассудок остановил опасное влечение мятежной души. Ибо глаза опытного оперативника заметили мелькнувшую за колыхнувшимся бортом серой куртки рукоятку нагана, всунутую за поясной ремень. Пока он будет расстёгивать кобуру и вытаскивать пистолет, ловкий парагваец успеет разрядить весь барабан револьвера. Хотя, оценив, как юноша быстро двигается, не исключён вариант, что казак просто настучит красным командирам рукояткой нагана по башке. Да эдакий здоровый детина может и кулаком огреть не слабо — вырисовывалась уйма вариантов, и все неприятные. Появилось такое чувство, будто внезапно оказался в тесной клетке один на один с грозным хищником. Толстячка–лейтенанта можно не учитывать, тот застыл с открытым ртом, словно парализованный страхом хомячок.
— Извиняюсь за вторжение, товарищи командиры, но в коридоре очередь, и, судя по свирепым рожам мордоворотов, упрашивать их пропустить кого–то в кабинет бесперспективно, — улыбнувшись, развёл руками наглый гость, но уже через мгновение сделал серьёзный вид, молодцевато щёлкнул каблуками до блеска начищенных яловых сапог и вытянулся по стойке смирно. — Товарищ майор, разрешите обратиться к товарищу старшему лейтенанту.
— Обращайтесь, — с прищуром поглядев на отлично вышколенного кадета, оценил воинскую выправку майор.
Парагваец говорил без акцента и в простой одежде выглядел по–пролетарски, разве что слишком прямая осанка выдавала кадрового военного, которому привычнее маршировать по плацу, чем горбатиться на производстве. Необычно пропорциональная атлетическая фигура и грациозные движения говорили об отличной физической подготовке спортсмена. Сильный загар, чёрные волосы и резкие черты лица указывали на южную кровь иностранца, хотя похожие черты были и у выходцев с Кавказа. Пожалуй, если бы южный гость так не выделялся почти двухметровым ростом, то, в новой простенькой одёжке, мог бы успешно затеряться в толпе советских граждан.
— Товарищ лейтенант, разрешите вам вернуть исправленный револьвер. — Казак неуловимо быстрым движением выхватил из–за пояса наган и протянул его рукояткой вперёд лейтенанту. — Исправлен заводской брак при обработке барабана: цеплялся за корпус заусенцем, пришлось чуток подточить напильником.
Гусев воровато скосил глаз на НКВДшника, а затем торопливо выхватил револьвер из ладони казака и нервно попытался запихнуть наган в застёгнутую кобуру.
Лейтенант не докладывал о передаче табельного оружия в руки парагвайского шпиона. Да и наличие боевых патронов в барабане нагана наводило майора на нехорошие мысли: заряженное оружие на ремонт не отдают.
— Так-с, что ещё у вас есть передать гражданину Гусеву? — бросил испепеляющий взгляд на скукожившегося лейтенанта НКВДшник, а затем с подозрением воззрился на тяжёлый, брякнувший железом рюкзак казака.
— Товарищи командиры, я тут маленько проявил инициативу и среди народных масс провёл сбор пожертвований для оснащения Красной армии.
Матвей повернулся к рюкзаку, закрыв его широкой спиной, и достал частично загруженный холщовый мешок.
Однако майор сумел углядеть в отражении стекла открытой рамы характерный ружейный ствол, выпирающий из рюкзака, о чём сразу же не преминул заметить.
— Не стесняйтесь, молодой человек, винтовочку тоже извлекайте на свет.
— Да это всего лишь «воздушка» в разобранном виде, — чуть отстранившись, дал взглянуть на торчавший ствол и часть приклада Матвей. — Я к ней ещё и целый пуд пулек прикупил у добрых людей.
— Каких? — нахмурил брови дознаватель.
— Частных торговцев на местном рынке, — держа непонятный груз в мешке, шагнул к столу казак. — Гражданским лицам пневматика только для баловства, а в строевой части «воздушка» хорошо послужит для обучения новобранцев, ведь боевые патроны расходовать жалко. У нас в кадетском корпусе новичков всегда сперва на пневматических ружьях тренировали. Надеюсь, командование не станет препятствовать внедрению в учебный процесс прогрессивной практики.
— А в мешке что? — не терял бдительности майор.
Матвей вывалил содержимое на стол. Поверх горки из пачек банкнот шлёпнулась увесистая шкатулка. Лейтенант еле успел её схватить, чтобы не свалилась. Крышка открывалась нажатием на кнопочку.
— Сокровища графа Монте–Кристо! — увидев золотые монеты и кучу драгоценных ювелирных украшений, не скрывал восторга молодой лейтенант.
— А мне вот на ум приходит восточная сказка про Али–Бабу и сорок разбойников, — косо посмотрел на пыльный мешок, откуда высыпались деньги и драгоценности опытный майор.
— Добрые люди у вас в городе, отзывчивые и патриотичные, — плутовски улыбнулся молодой казак. — Может, в мирное время, в чём и провинились перед законом, но зато в тяжёлую годину готовы последнюю рубаху отдать на пользу фронта.
— Какого такого фронта? — поймал шпиона на слове НКВДшник.
— Интернационального–антифашистского, — вывернулся парагваец. — Я ещё в Испании повоевать мечтал, да мал был тогда.
— Так вы, юноша, и теперь по регламенту только в осенний призыв годитесь, — взяв в руки паспорт, перелистнул странички майор. — Ведь едва восемнадцать стукнуло.
— А народ на рынке судачит, что сейчас молодёжь в армию берут, не дожидаясь осени, — проявил осведомлённость шпион.
— Пока только спортсменов, которые занимались на еженедельных курсах молодого бойца, — отложив в сторону шкатулку, возразил работник военкомата.
— Так ведь и я мастер спорта по рукопашному бою и пулевой стрельбе, — гордо приосанился молодой казак. — А военное дело нам в кадетском корпусе преподавали.
— Ну, какой ты стрелок, проверять в городских условиях не будем, — похлопывая паспортом по ладони, призадумался НКВДшник. Майора сильно смутила выходка парагвайца с кладом. Даже навскидку видно, что на такие «народные» пожертвования можно купить танк, да и ещё ворох оружия в придачу. Парень пёр напролом, так шпионы не работают. Какой смысл шпиону записываться с таким шумом в обычный стрелковый полк? Иностранный кадет будет выделяться среди новобранцев, как странствующий рыцарь среди рядовых кнехтов. Судя по тому, что казак сумел обезоружить лейтенанта — хотя поганец и не доложил о сим факте, — и, походя, раскидать на улице группу крепких ребят–призывников, парагваец действительно мастер рукопашного боя. И это, ещё не учитывая то, как иностранцу удалось в чужом городе добыть воровской общак. Свои–то трудовые денежки честный паренёк бережёт: вон, даже костюмчик дорогой продал, не пожелал даром сдать импорт на армейский склад. — А вот испытать тебя в рукопашной схватке можем немедля. Рискнёшь сразиться сразу с двумя бойцами?
