— Что?..
— Думаю, что мы нашли летний домик вашего дядюшки Сперджена, — он указал рукой на открывшийся перед ними пейзаж. — Трудно выбрать более удачное место.
Несмотря на то, что пещера была скрыта от глаз посторонних сверху монолитным каменным уступом, а с подножия холма кустарником и густой кроной дерева, из нее открывался прекрасный вид на всю долину и окружавшие ее горы. Внизу, под широкой крышей стояло ранчо Стоун Хаус, более похожее на иллюстрацию из исторической книги, чем когда либо; узкая проселочная дорога убегала от него в одном направлении, а с другой вливалась в шоссе, ведущее к Тауэр Рок. Овраг зеленой лентой пересекал всю долину.
— Это находится в пределах владений ранчо Стоун Хаус? — спросила Кристина.
Барт улыбнулся.
— Нет, ваша собственность кончается у подножия этого холма. Но это не остановило старину Сперджена, да и я не могу сказать, что обвинил бы его. У него определенно была любовь к красивым пейзажам, — Барт замолчал и стал изучать камни рядом с пещерой. — И к тому же, он не первый, кто использовал это место. Видите?
Кристина взглянула на камни. Одни из них были уложены друг на друга, а другие валялись в полном беспорядке.
— Когда-то — возможно сто, а может и тысячу лет назад, — сказал Барт, — индейцы построили стену у входа в эту пещеру, — и он указал на темное пятно на потолке. — Костер находился вот здесь: до сих пор видна копоть от него.
Воображение Кристины тотчас нарисовало ей одетых в оленьи шкуры людей: возвращающихся с охоты мужчин, женщин, готовящих еду возле костра, и голых резвящихся повсюду ребятишек.
Барт все еще продолжал исследовать пещеру.
— Наскальные рисунки, — сказал он из глубины. — Они потускнели, но все еще различимы.
Кристина принялась внимательно и осторожно разглядывать странные стилизованные изображения людей с треугольными головами, более реалистичное изображение оленя, дикого барана, рептилий и изображение человеческой руки, ярко вычерченное черным и красным пигментами. Она приложила к изображению свою руку и обнаружила, что рука почти идеально с ним совпадает. Ее затрясло от волнения.
— Жутко, не правда ли? — тихо спросил Барт. — Они кажутся реальными. Как будто прошлое протягивает вам свою руку.
Кристина с улыбкой обернулась к нему.
— Именно это я и почувствовала. А что это были за индейцы?
— До того, как в 1880 году с востока пришли Чемегуевы, здесь жили Серрано. Очень интересный народ, с самобытной культурой, с огромной жизненной энергией, отважные, но в большинстве своем добрые и миролюбивые.
— А что с ними произошло? Остался ли кто-нибудь из них сейчас?
— Немного. В основном в резервациях Моронго, Сан-Мануэль и в их окрестностях. Индейцы были уничтожены, как единое племя, когда пришли белые. Некоторые были убиты, другие умерли от болезней, которые несли с собой бледнолицые, третьи — от того, что пришлось покинуть родную землю. Два их родственных племени Алликлик и Ваньум были уничтожены полностью.
— Вы словно восхищаетесь индейцами.
Он взглянул на поросшую цветами долину.
— Я уважаю людей, которые живут вместе с землей, которые используют ее дары гуманно и умеренно. Я видел своими глазами, как наша так называемая «цивилизация» разрушила культуру индейцев. В Неваде, когда я был еще ребенком, наше ранчо находилось по соседству с резервацией Паюте. Я проводил там много времени, особенно после смерти отца. Старейшина племени как бы усыновил меня. Бледнолицые никогда высоко не ценили Паюте из-за того, что они мало понимали в природе «вещей». Но у них было множество иных ценностей, которые мы — в лучшем случае — способны только изучать.
В этом человеке оказались такие глубины, о которых Кристина даже и не подозревала. Ее удивило, почему он вдруг так раскрылся перед ней именно сегодня утром. Барт, будто его задели за живое, неожиданно резко повернулся и направился вдоль пещеры.
— Посмотрим, что мы еще сможем здесь найти. Ого, все удобства, даже проточная вода.
Кристина поспешила вслед за ним и увидела тонкую струйку воды, бегущую из трещины с низкого потолка пещеры. Она стекала по камню и мелодично падала в небольшое углубление, которое, вероятно, образовалось за сотни лет падения звонких капель. Барт предостерегающе поднял руку, чтобы она не подходила слишком близко, и указал на песок рядом с этим миниатюрным бассейном. Там были видны следы птиц, кроликов, койотов и земляных белок. В тот же миг разгоряченный Горнист прыгнул вперед и, затаптывая следы, вылакал всю воду насухо. Барт засмеялся.
— И это в тот самый момент, когда я хотел предложить вам немного прохладной ключевой воды. Боюсь, что придется воспользоваться вашей флягой.
Кристина расстроилась.
— Горнист! Ты выпил всю воду у этих маленьких диких животных.
— Не беспокойтесь, — сказал Барт, — они скорее всего не придут на водопой до самого вечера, а ямка к тому времени уже наполнится.
Горнист добежал до одного из углов пещеры и принялся поскуливать, оглядываясь на них. Следуя его приглашению, они подошли к узкому туннелю. Барт вынул из рюкзака фонарь и протиснул свои шесть футов и один дюйм в довольно узкое отверстие. Его широкие плечи касались стен. Через несколько мгновений он вылез обратно.
— Это туннель, ведущий в глубину холма. Интересно бы исследовать его, но у нас мало времени. Нам придется отложить это до следующего похода. Лучше продолжим то, ради чего мы сюда пришли.
Его слова вырвали Кристину из прошлого, из недавнего прошлого, когда Сперджен Гринаф отдыхал в этом прохладном убежище, и от далекого прошлого, когда эта пещера была домом для индейской семьи. Вернулось настоящее, и предстоящие им ужасные поиски. Они вновь спустились в овраг и Барт сказал:
— Я расскажу об этом археологам. Их заинтересует; возможно, они найдут еще один кусок запутанной мозаики человеческой истории.
Это напомнило Кристине о Бороде, Усах и их друге — антропологе. Она спросила Барта об этих молодых людях.
— Ли Фарренс, главный смотритель, сказал, что они находятся в этом районе. Экологи иногда проводят у нас полевые исследования. Как вы говорите называется их работа?
— «Роль степного сумчатого суслика в экологии пустыни Мохау», — процитировала Кристина.
Он засмеялся и сказал:
— Я полагаю, что это не так смешно, как звучит. Уже много лет скотоводы и фермеры ведут полномасштабную войну с этими сусликами. Но подобные изучения доказали, что суслики приносят растениям гораздо больше пользы, чем вреда.
Опыт Кристины в общении с этими грызунами был ограничен лишь свидетельством ярости садовников, когда цветы высыхали или исчезали напрочь, а клумбы были покрыты кучками сырой земли.
