— А я то думал, что вы здесь совсем одна; не буду мешать, если вы заняты.
— Нет, нет, — быстро возразила Кристина. — Антонио просто заглянул на несколько минут. Антонио Альварадо Перес. Кэл Хокинс, — добавила она, пока Антонио бесцеремонно разглядывал Кэла.
— Здорово живете, — Кэл, казалось, полностью проигнорировал присутствие мексиканца, который откинулся на спинку стула и увлеченно рассматривал соломенную шляпу Кэла, его потерявшие форму джинсы, ковбойку и шейный платок с золотым зажимом в виде стилизованной кошачьей головы.
— Меня послала Эм. Она хотела, чтобы ты отужинала с нами, если, конечно, у тебя нет занятия поинтереснее.
— О, благодарю тебя Кэл, но я так устала за этот день, — в глубине ее сознания мелькнула надежда, что к ней может заехать Хейл.
— Хоть и жаль мне слышать это, но я вовсе не желаю, чтобы ты надорвалась. Устроим званый ужин в другое время, — он оглядел Стоун Хаус и его окрестности. — А хороша у тебя землица-то. Сколько она занимает?
— Тридцать акров.
Он улыбнулся.
— Для Техаса это, пожалуй, едва ли огород, но для такой милашки, как ты, этого достаточно — к тому же, вокруг тебя Национальный заповедник. Могу спорить, что ты изрядно полазила вокруг за это время.
— Да, особенно после того, как потеплело. Вот, например, сегодня утром мы обнаружили древнюю индейскую пещеру.
— Вот это да! Ты и вот этот мистер Перес? — Кэл не только неправильно назвал ее компаньона, но сделал ударение в фамилии на вторую гласную. Боковым зрением Кристина увидела, как Антонио моргнул.
— Нет, мистер Девлин, смотритель, и я.
— Хороший и правильный парень, — сказал Кэл. — Настоящий бродяга. И я думаю, к чему ругать пчелу, жужжащую возле бочонка с медом?
Заметив хитрый взгляд его прищуренных глаз, Кристина быстро и холодно произнесла:
— Он очень добр и всегда помогает, правда, это входит в его обязанности, — она обратилась к Антонио. — Кстати, я спросила его о тех серебристых растениях, которые ты видел вокруг сухого озера. Он сказал, что это пустынный падуб, разновидность солончакового кустарника.
— Да что вы! Разве тут поблизости есть сухое озеро? — спросил Кэл, прежде чем Антонио смог ответить. — Да где же это? Я давно хотел взглянуть на такое.
— За холмами, — ответил неопределенно Антонио.
Но Кэл не мог успокоиться.
— За теми двумя острыми, на востоке? — И после кивка Кристины продолжил. — Там пропащее местечко. В такие места лучше не соваться, — он слегка похлопал Кристину по руке, и его большой перстень с печаткой сверкнул в тусклом вечернем свете. — Я, пожалуй, пойду. А ты отдохни, слышишь?
Антонио встал.
— Я тоже должен идти. Пойду с вами, мистер Хокинс.
— Валяй, — буркнул Кэл.
Антонио подошел к Кристине и, слегка наклонившись, тихо сказал:
— Я пришел за тем, чтобы спросить, не желаете ли вы принять участие в небольшой прогулке по скалам завтра утром? Я бы хотел показать вам множество прекрасных пейзажей.
— Не возражаю, Антонио. Спасибо.
— Тогда прощайте до завтра, Кристина!
Он догнал Кэла, и, когда они вместе пошли по дороге, Кристина услышала:
— Мистер Хокинс, я восхищен вашим великолепным шейным платком.
Кристина чувствовала, что между этими двумя мужчинами была некая почти нескрываемая неприязнь. Возможно, она являлась следствием недоверия, которое многие техасцы испытывали к мексиканцам. Как ей было известно, для многих из Штата Одной Звезды прошлое вовсе не являлось историей.
Она смотрела им вслед до тех пор, пока они не свернули на дорогу. В тот же самый момент из оврага показались лохматые головы Бороды и Усов, которые, очевидно, возвращались в лагерь после наблюдений за сусликами. Она увидела, как они, обмениваясь какими-то впечатлениями, повернули вслед за двумя ее гостями.
Кристина улыбнулась — уж очень разношерстной была эта компания — и зашла в Стоун Хаус, чтобы зажечь лампу.
Глава десятая
Хейл не пришел. И хотя он не обещал, Кристина не знала огорчаться ей или радоваться. Она слишком устала от непривычной бурной жизни, новых знакомств, жутких приключений и новой информации — причем не только о других людях, но, что самое неприятное, и о себе. Физические и душевные силы постепенно возвращались к ней, но они все еще были слабы и ненадежны, как неверный любовник.
Возможно, это был не самый лучший момент для решения, от которого будет зависеть вся ее будущая жизнь. Она сознавала, что даже один уикэнд, проведенный с Хейлом, приведет к далеко идущим изменениям.
Его присутствие и его отношение к ней казались Кристине волшебными и возбуждающими чарами, в атмосфере которых она никогда не жила и о которых даже не мечтала. И Хейл был готов ее окутать ими, как драгоценным плащом. Это, вне всяких сомнений, были всего лишь эмоции, а реальность вполне могла оказаться эфемерной или даже печальной через какое-то время. Вот в этом как раз и был краеугольный камень: несмотря на намеки Хейла, Кристина не чувствовала уверенности в том, что это «какое-то время» вообще состоится.
Была ли она готова обменять несколько дней, недель, даже месяцев роскоши и удовольствий на медленное возрождение и приобретение душевного равновесия, которые сменили пропасть темноты и отчаяния? Жизнь снова вернулась в свое русло. Возможно, не следовало бы резко менять ее течение. А что если эта неопределенная привязанность к Хейлу, которая могла оказаться привязанностью в силу привычки, распустившаяся быстро, как парниковый цветок, вдруг она точно так же быстро завянет и высохнет? Тогда, может, ей вообще не стоит расцветать?
Но в отношении Хейла была такая отчаянная настойчивость, такой неудержимый порыв, который требовал немедленного ответа. Его позиция была твердой: если она откажется, то другой возможности у нее не будет. Кристина же не была уверена, что готова к какому-либо решению, тем более торопливому и безрассудному.
Кроме того, Хейл вовсе не был ее единственной надеждой на более полнокровную жизнь в будущем. Во время этого неожиданного весеннего пробуждения она вдруг поняла, что ей интересны и другие мужчины. Она знала, что во многом ее чувства к Хейлу были вызваны тем, что он был для нее привычен, был ее связью с прошлым. Но теперь.
Она чувствовала себя сконфуженной и растерянной, как бабочка, крылья которой окрепли, но она не знала зачем и куда лететь. Кристина расслабилась и попробовала успокоить волнение чтением книги Мэри Аустин «Земля дождика», этой любовной лирической прозой, написанной другой женщиной, которая нашла и постигла сущность пустыни.
