найти ее в соцсетях. По запросу «Коултэр» были отображены пять профилей, из них три дамы пожилого возраста, одна латиноамериканка и еще одна пустая страница.
Я так и не выяснил о ней ничего нового. Все, что я знал о Линдси: она жила в доме на Гарденкрест Апартаментс, где полно латиносов и чернокожих, а в воздухе витает перманентный запах марихуаны.
Наконец, занятие подошло к концу. Я собрался домой, но мистер Грант попросил меня остаться.
– Как прошла совместная поездка в пансионат в компании с мисс Коултэр? – доктор склонил голову на бок.
Мы поцапались по дороге, танцевали под джаз, а потом я сравнил Линдси с блюдцем, и она обиделась.
– Прекрасно, – ответил я, засовывая руки в карманы толстовки, – мы подружились с мистером Баретом. Хоть он и назвал меня слабаком, и то, что мои яйца с али-экспресс, но я думаю, что обязательно еще раз приеду к нему в гости.
– Я рад, что вам понравилось, – мистер Грант уселся в кресло, приглашая меня занять место напротив. – Вы изобразили сплошные круги на тесте. Воздушные шары, смайлик и мяч для пинг-понга… Это означает вашу замкнутость.
– Я вроде не стремился к открытости в последнее время, – я нахмурил брови, думая, куда клонит доктор.
– Я интерпретировал ваши результаты теста Сонди, – мистер Грант опустил взгляд в блокнот. Его карие глаза не спеша блуждали по бумаге, после чего поднялись на мое лицо. – Он показал аллодеструкцию и аутодеструкцию.
– Ауто… Чего?
– Аутодеструкцию, – по слогам повторил мужчина.
– А можно на человеческом языке? – устало спросил я, проваливаясь в кресло. Можно подумать, если психолог будет выговаривать каждую букву, я стану ходячей википедией.
Мистер Грант потер переносицу и сложил перед собою ладони. По неизвестной причине его сегодняшние жесты вызывали во мне раздражение.
– Это значит, что рушится картина мира и собственного "Я", – спокойно сообщил мистер Грант, – от этого идет саморазрушение посредством наркотиков и алкоголя. Также бегство в мир мечтаний и блокировка действительности.
– Знаете, в какой мир мечтаний я убегаю? – слишком резко спросил я. – В мир, где торжествует справедливость. Где не убивают ни в чем неповинных людей. Где копы выполняют свою работу и ловят преступников. А теперь скажите, кто из нас ставит блок на действительность?
– Я понимаю, о чем вы говорите, Рэймонд…
– Вы делаете вид, что понимаете, это ваша работа, – перебил его я. – Я никогда не смирюсь с тем, что убийца Мии разгуливает на свободе. Меня выводит из себя только одна мысль, что где-то сейчас этот ублюдок спокойно спит, ест или едет куда-то, а в этот момент Мия находится под шестью футами земли.
– Ваш отец говорил, что за последние два месяца вы имели больше десяти приводов в полицию. И все за драку. Вы должны перенаправить агрессию в другое русло. Может, вам стоит заняться боксом?
– Отличная идея, – хмыкнул я с горечью, – я буду колотить грушу, а потом в переулке меня проткнут ножом.
– У вас депрессивный взгляд на вещи, Рэймонд. Вы молодой и крепкий парень, но я вижу перед собой труп. Вы не обязаны жертвовать своим здоровьем и психикой, ради любви, которая была в прошлом. Нужно закрыть гештальт.
– Я же просил вас говорить на человеческом языке, – я недовольно замотал головой. – Что такое гештальт?
– Завершить процесс до конца. Если своевременно не закрыть гештальт, то сознание будет возвращать вас в прошлое помимо вашей воли. Рисовать в уме ситуации, которых не существует, но они случались раньше. И так будет продолжаться, пока вы не осознаете, что нужно отпустить. Скажите, вам мерещится Мия, когда вы не употребляете наркотики?
– Я не шизик, – я хмуро взглянул на доктора. – Все, что я могу – это видеть Мию под мескалином. Но последние три недели я ничего не принимал. Ни наркотиков, ни снотворных, ни антидепрессантов. Даже алкоголь.
– Это впечатляюще, но вы больше двух лет сидели на мескалине, – мистер Грант сделал пометку в блокноте. – Я могу провести сеанс гештальт-терапии. Но я хочу, чтобы вы самостоятельно научились отпускать. Иначе, вы рискуете вновь вернуться к наркотикам. Скажите пожалуйста, как давно вы посещали Мию? Извините за уточнение, но я имею в виду ее могилу.
От слов "могила Мии" по телу пробежала дрожь. Во рту пересохло, а голосовые связки от напряжения натянулись, как старые паруса. Комнату мрачной липкой пленкой накрыла тишина, приклеив мой язык к нёбу. Только стрелка настенных часов прерывала молчание монотонными щелчками, как и глухие удары внутри грудной клетки.
– Я так и не смог прийти на кладбище, – хрипло выдавил я из себя. – Мию похоронили, когда я был в реанимации. А после выписки я так и не решился прийти.
– Вам стоит это сделать. Если хотите, мы можем вдвоем сходить к ней.
– Нет, – сурово изрек я, хотя понимал, что мистер Грант пытался помочь и не заслуживал моей грубости. – Я не уверен, что мне стоит это делать с посторонними.
Мистер Грант закрыл блокнот и замолчал, выжидательно на меня посмотрев. Затем он откашлялся и произнес:
– Рэймонд, вы согласитесь навестить мисс Коултэр и узнать, почему она пропустила занятие? Я сообщу вам ее адрес.
Что скрывать, я и сам собирался прийти к Линдси. Нужно забрать свою косуху и проверить, не сорвалась ли в очередной раз эта чокнутая?
Не знаю почему, но меня это волновало больше, чем моя куртка.
***
На пустой парковке клиники стоял мотоцикл Марка и мой «Мустанг». С шумом захлопнув дверцу, я занял водительское сиденье и закурил. Вдруг в открытом пассажирском окне показалась белобрысая голова Марка.
– Крутая тачка, – произнес он. – «Мустанг» девяносто девятого?
– Девяносто восьмого. Ты о тачках решил поговорить? – спросил я, заметив, как Марк теребит в руках конверты.
– Ты же общаешься с Коултэр?
– Так же, как и все в нашей группе, – хмуро ответил я и пристально на него посмотрел.
Откуда у него такой интерес к Линдси?
– У меня небольшая просьба. У Коултэр есть подруга. Ее зовут Мелани. Я не спросил ее номер на нашей последней встрече, – пробормотал он. – Конечно, я придурок, ведь надо было сразу узнать ее телефон…
– При чем здесь я?
– В эту пятницу мой концерт, – Марк протянул мне два конверта, – это пригласительные. В каждом по две штуки. Ты бы не мог передать их Коултэр, чтобы она отдала их Мелани? Второй конверт твой. Сходи с кем-нибудь…
– Давай.
Я открыл бардачок, чтобы положить в него билеты. Но оттуда посыпались всякие буклеты с рекламой доставки еды и автомоек. Я нагнулся, чтобы засунуть все обратно, но заметил на автомобильном коврике валявшийся зип-пакет с кислотно-зеленой маркой.
Черт, эта же та новинка, которую мне всучил дилер из клуба.
– Я думал, ты в завязке, – Марк изогнул бровь и с сомнением на меня посмотрел. – Ты точно передашь билеты?
– Послушай, я не нанимался курьером, и ты можешь попросить Лео, – я захлопнул бардачок и недовольно
