и она облизала пересохшие губы, замирая перед открытыми дверьми.
— Собираю все запросы и вытаскиваю первый попавшийся.
— Серьезно? — глянула она на меня удивленно.
— Серьезно.
Я ждал, пока она шагнет в мою берлогу. И Яна, наконец, опасливо переступила порог.
— Так… ты сохранил мой номер, но… зачем?
— Не хотел потерять, — улыбнулся я, включая свет.
— Целых полгода?
— Был занят, — следил я за ней, стараясь дышать через раз. Но сердце уже разогналось от предвкушения охоты. — Обещал себе, что работы должно стать меньше, и вот тогда я займусь личной жизнью…
— Игорь, так не бывает, — занервничала она. — У такого, как ты, так быть не может.
— Мне привычно не соответствовать ожиданиям, я их обычно превосхожу.
Я снова взял ее за руку и повел в гостиную. Мне нравилось, как она пытается отвлечься, путается в моих показаниях и не хочет верить. Ну а как ей объяснить?
— У тебя должно быть много таких женщин. Которые показались ничего… Да?
— Да, — согласился я. — Но сама позвонила мне только ты.
— Это что, как с запросами? Я просто сама прыгнула в руку?
Яна осматривалась, кусая губы. То сжималась вся в комок, то снова расправляла плечи. Ей чертовски было сложно верить, что я выбрал ее. Люди так не выбирают. И это нормально, что ей сложно.
— Точно, прыгнула в руку, — покладисто кивал я. — Облила кофе, упала мне в руки в обморок… Ян, тебя сложно было не выделить среди всех женщин — тебе просто нужно с этим смириться.
Она обернулась ко мне от окна, смущенно усмехаясь:
— Было бы проще, если бы ты сказал, что у меня просто неплохая грудь.
— Грудь у тебя очень соблазнительная, — понизил я голос.
— Игорь, у меня сто лет не было секса…
— Это не объясняет обморок, — наблюдал я за ней исподлобья.
— Зато объясняет оргазм в лифте.
Хорошо она смотрится здесь. Мне нравилось, как пространство наполняется ее запахом. Ее дрожь трепетала целым букетом вкуса на языке, и говорить становилось все сложнее. А еще я видел, как Яна инстинктивно держит дистанцию, и это пускало возбуждение внутривенно. Это уже не остановить. Мы не успеем принять душ. Выпить, поесть тоже не сможем… Не сейчас.
Я медленно двинулся к ней, погружаясь в ее трепетный ответ. Дыхание Яны с каждым моим шагом становилось все более поверхностным, пульс плавил тишину и звал вгрызться ей в шею зубами. Яна предсказуемо сжалась, когда я подошел к ней вплотную.
— Хочу закрепить эффект, — хрипло прошептал я, склонившись к ее лицу. — Покажи еще раз, как тебя заводит поцелуй…
Кажется, она повиновалась мне просто от отчаяния. Испуганно всхлипнула, когда я чуть ли не вгрызся в ее губы с голодным рычанием, и схватилась за плечи так, будто я собрался выкинуть ее из окна.
Теперь никаких стоп-кранов…
Яна — моя.
И делать я могу с ней все, что угодно. Кроме нескольких «не»: не кусать, не царапать и не рычать. Это все придется отложить.
Когда она судорожно дернулась, задыхаясь от моего напора, я выпустил ее рот, но дать передышку не мог. Зверь отыграется за все мои запреты, и тут девочке только посочувствовать. Вытаскивать ее из шмотки пришлось по пути в спальню — Яна только испуганно хлопала глазами, онемев от моих действий. Кофту я с нее стащил еще в гостиной, джинсы — в коридоре. Да так жестко выдернул ее из них, наступив на край штанин, что она взвизгнула.
— Прости, — подхватил ее под бедра и впечатал в стенку, впиваясь губами в шею.
К счастью, прощать Янке меня было некогда. Она так правильно дышала и так умопомрачительно пахла, что просить прощения вряд ли стоило. Но я попрошу, конечно.
Много раз…
Я опустил ее на центр кровати и навис сверху. В открытую форточку врывался холодный ветер, но я бы ни за что не смог оторваться сейчас от девочки и создавать ей комфортные условия. А то, как кожа Яны покрылась мурашками, разогрело собственную кровь сильнее. Я обхватил губами ее твердый сосок через ткань кружева и сжал, обводя языком. Надо бы как-то притормозить и раздеться самому, но задача становилась все более невыполнимой. Меня уже втянуло в ритм, которому невозможно сопротивляться — наше с ней дыхание, биение сердец, шорох простыней под ее пальцами и дрожь ее ресниц…
Напряжение росло с каждым вздохом, Яна извивалась под моими губами и тихо стонала, запрокинув голову. Ее зажатое тело умоляло его расслабить чуть ли не силой, и это срывало остатки выдержки. Яна, к счастью, не бросала мне вызов и не боролась за инициативу, иначе зверюга бы быстро показал, кто тут главный. Нет, в этом была своя прелесть… когда-то. Но только не с этой женщиной. Зверь выбрал идеально. Хотелось услышать, что Яна с этим тоже согласна, и я дал волю рукам.
— Игорь, — послышался сдавленный шепот, — мне нужно… в ванную…
— Это вряд ли, — хрипло выдохнул я, погружая в нее пальцы глубже.
Смыть все соки, которые я из тебя выжал? Да я тебя за это покусаю, Яна. Или сожру, что более вероятно.
Она вскрикнула, пытаясь схватить меня за руку, но я одним рывком прижал ее к кровати и безжалостно довел до разрядки. Причинять девочке удовольствие оказалось ни с чем не сравнимо. Она сжимала ноги, рвано пульсируя вокруг моих пальцев, и я едва не забылся — уже дернул молнию на брюках… и опомнился, что в человеческом мире нужно бы вспомнить о презервативах.
Черт, как же сложно быть человеком, когда ты — волчара на взводе!
Но я не стал особо медлить. Рывком поднялся, дернул ящик комода и вернулся к Яне со спущенными брюками. Она только впилась ноготками мне в плечи до боли, когда я подтянул ее за бедра к краю кровати. Остатков контроля хватило ровно на то, чтобы не ворваться в нее с силой и до упора. Я насладился ее рваным вздохом, прежде чем сорваться самому. И позволил себе получить желаемое как награду. И пусть Яна не обязана была меня поощрять, делала она это неподражаемо — кричала, царапала мою спину и подставляла шею под мои губы, не ведая, как искушает вгрызться в нее и присвоить… Я скинул ее руки с плеч, опрокидывая на спину, и задвигался жестче,
