Сорвавшись с места, мечник налетел на левого, единственного, что не походил на паука. Меч пронёсся с сумасшедшей скоростью, вслед за клинком летели вихри чёрного дыма Скверны, увлекаемые потоком. Металл впился в мясо, с лёгкостью выпустив твари кишки. Резко затормозив, охотник перенёс вес на здоровую ногу и завершил движение полуоборотом. Оказавшись лицом к лицу со вторым чудовищем, дёрнул меч наискосок влево, но в этот раз лезвие встретила корявая лапа, а не податливая плоть. Вместо синей крови брызнули искры.
Мгновенно сориентировавшись, воин отступил на шаг, позволив противнику наступать. Паукообразный не подвёл – кинулся следом, переступив через поверженного собрата, что собирал вывалившиеся внутренности в безнадёжных попытках выжить. На его беду, одна из заострённых ног паука вонзилась ему прямо в шею, обрывая мучения, а собрат даже не заметил этого – был поглощён охотой на человека.
Вскинул ороговевшие руки, похожие на лапы богомола, для удара и, бешено вращая глазами, монстр набросился на жертву. Его стремительные удары метили в шею и грудь. Острые лезвия, что недавно были когтями, рассекли воздух, но человек успел увернуться.
– Лови! – с выкриком Верус метнул пару ножей прямо в разинутую пасть чудища. Один из них лишь царапнул шкуру, но второй угодил точно в цель. Паукообразный резко дёрнулся, поперхнувшись металлом. Сомкнув пасть, попытался откашляться, но клинок засел глубоко в плоти. Кровь забурлила в пасти, заливая горло и проливаясь сквозь зубы на подбородок и шею. Враг отступил, давясь синей кровью, затрясся, пытаясь помочь себе корявыми лапами. Но те были пригодны лишь для насилия, вовсе не для спасения от застрявшего в горле ножа, тем более человек не собирался отпускать его.
Оттолкнувшись здоровой ногой, Верус налетел на харкающую кровью тварь, словно порыв урагана. Клинок завертелся в смертельном танце, удар за ударом рассекая плоть, срубая ороговевшую броню и перерубая кости. Никаких финтов и обманок — грубая скоростная рубка. Когда второй монстр подоспел на помощь и оттеснил его от собрата, от того мало что осталось: окровавленные останки грузно повалились на пол. Словно единственное, что их держало – это яростные удары человека. Синяя кровь, льющаяся из множества ран, обращалась дымом, от чего казалось, будто мёртвая туша горит.
Увернувшись от взмаха третьего по счёту чудовища, парень пригнулся и сразу же нанёс ответный удар, разрубив протянутую к нему конечность пополам. Из-за смены позы ему пришлось опереться на раненую ногу, и боль, молнией пронзившая позвоночник, едва не повалила на пол, прямо под ноги ревущего монстра. К радости Веруса, тот ещё не оправился от потери конечности, это оставляло время для манёвра и он воспользовался им с полна. Скрутившись прямо в падении, воин неловко перекатился подальше от врага. И хоть сделано это было без особого изящества, его жизнь была спасена.
Не теряя темпа, наёмник поднялся было в полный рост, но тут на его плечи резко опустилась неподъёмная тяжесть, прижимая обратно к полу. Зрение помутнело, приёмный зал поместья почти растворился в серости и мгле. Кровь, истощённая заклинаниями, не желала поддерживать бесцеремонного хозяина. А паукообразный карлик наоборот отошёл от внезапной атаки и кинулся следом.
Лапа-лезвие прочертила кровавую полосу по плечу и груди, с лёгкостью вспоров доспех: вместе с каплями крови в воздух взмыли засаленные кожаные лоскуты. Воина отбросило назад, врезавшись в стену возле окна, он тяжело оттолкнулся от неё, сумев увернуться от следующей атаки. Раздался грохот и треск. Чудовище умудрилось пробило стену, оставив в ней неровную трещину. Вездесущий дым, тут же обратился корнями, начав закрывать прореху. Мираж Скверны не желал распадаться.
Мысли тяжело ворочались в голове охотника, мышцы не желали воспроизводить сложные техники и приёмы, заученные в ордене. Кое-как собравшись и приготовившись к новому столкновению, мужчина поднял меч на уровень груди, второй рукой вытащил кинжал из ножен. Кровь из раны медленно ползла по шее вверх: тонкие красные струйки поднимались и с плеча, словно желая улететь к потолку. Они вытягивались длинными нитями с бусинками капель, но не отрывались, продолжая держаться вместе. Со стороны наёмник выглядел едва ли не страшнее самих монстров. Марионетка, подвешенная на кровавые нити.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ну же! Давай! Чего встал?! — прорычал раненый мужчина, взмахнув мечом. В ответ монстр разинул широкую пасть и зарычал. Отрубленная ранее лапа прямо на глазах отрастала вновь, не прошло и пары секунд, как она полностью восстановилась. Прокажённый гад встряхнулся, а затем медленно выставил лапу-лезвие вперёд, демонстрируя оставшуюся на ней кровь, будто хвалясь тем, что сумел-таки достать своего противника-человека. Тот не мог похвастаться подобной регенерацией, впрочем, ему не было до этого дела. Пользуясь заминкой в бою, Верус копил силы для финального удара, стараясь отринуть боль терзающую, казалось бы, всё его тело.
Загнутые лезвия звякнули у самого пола и чудовище стремительно атаковало. Почти пролетев вдоль пола, полоснуло по ногам. Мечник, вовремя понявший, что к чему, через боль подпрыгнул. Перемахнув через мерзкую тварь, вскинул меч. Клинок взмыл вверх, готовый рухнуть на головопасть карлика, как вдруг глазам Веруса предстала жуткая картина. Прямо на них нёсся вольх. У мужчины не было ни единой идеи, откуда тот взялся, будто прямо из-под земли вылез. Возможно, так оно и было, ведь вокруг клубился вездесущий гадкий дым.
Тяжёлая туша, осыпанная ороговевшими наростами, со всего маха врезалась в карлика, буквально расплющив о собственную шкуру. Следующим на очереди оказался сам Верус. Находясь в воздухе, он уже не мог уклониться. В последний миг перед падением на громадного кабана дёрнул клинок на себя, стараясь выставить прямо перед грудью. Решил взять меня на этом?! Так получи в ответ, гадина!!! Пусть зверь протаранит его, но, по крайней мере, сам насадиться на острый клинок! Такова была идея, однако всё пошло из рук вон плохо…
С глухим хрустом прокажённый кабан врезался в ещё не опущенную руку, мгновенно вывернув локоть в другую сторону. Не успел человек вскрикнуть от боли, как сразу два острых шипа вонзились ему в живот и бок. Послышался громких хруст, отличающийся от звука ломающихся костей, но Верус не разобрал, что это, слишком сильна была боль. Всё смешалось. Зверь тащит его на себе, вокруг всё плывёт и шатается. Кажется, мелькнуло окно, в следующий миг боль от шипов усилилась – зверь мотнул головой, и воин рухнул на пол у самой стены. Мир продолжал медленно вращаться, но что-то изменилось. Внутри разгоралось пламя пожара, дьявол в груди хохотал.
Вольх неспешно отошёл в сторону и развернулся, копая передней лапой пол, словно разъяренный бык. Он опустил морду, и десятки мелких глазок уставились на распростёртого на полу человека. Тот должен был медленно умирать, захлёбываясь собственной кровью из пронзённых лёгких. Но по залу расходился смех. Раненый, почти лишившийся сознания человек, смеялся. Его грудь поднималась в такт с громким, едва ли не безумным хохотом.
Чудовище фыркнуло, ему не нравился этот звук: раненые не должны веселиться. Это не нормально. Мерзко! Ещё раз топнув лапой, вольх сорвался с места. Быстро набрав скорость, пронесся через зал и атаковал лежащего парня. Точнее, попытался.
Прямо перед тем, как острые клыки, торчащие по бокам пасти, вонзились в податливую плоть, человек протянул руку навстречу своему убийце. Пальцы сомкнулись на одном из клыков, мёртвой хваткой. Вместо удара вольху пришлось толкать упирающегося мужчину вперёд прямо по полу. Пару секунд спустя тот сумел ухватиться и за второй клык, вывернувшись из-под копыт. Перед десятками глаз монстра замерло улыбающееся лицо. Шрам, пересекающий добрую его половину, пылал кроваво-красным, налившись кровью.
Сердце прокажённого кабана пропустило удар. Ужасающее давление обрушилось на него, практически сковав волю. Лапы медленно остановились, так и не дотащив жуткого человека до стены.
