В комнате ненадолго повисло молчание.
Юный демонолог дерзко смотрел прямо в глаза проректору, да как смотрел – с вызовом! Пальцы заложены за ремень, подбородок вздернут. Кристоф нарушил субординацию, правила безопасности – да что там, он фактически бросил вызов лорду Шаллу!
Губы некроманта тронула понимающая улыбка.
– Поклонники – это хорошо, Ирадос, – наклонившись к покрасневшей – саламандра злилась и переживала за друга – Малице, шепнул лорд Шалл. – Похоже, второй кавалер решил приревновать вас ко мне? Неужели есть повод?
Девушка зарделась еще больше и энергично покачала головой.
– Нойр, – подал голос ректор, – объявляю вам выговор. Еще одно оскорбление словом или делом, и вы понесете заслуженное наказание. Перед вами старший преподаватель, более того, куратор, проректор, как вы смеете сомневаться в его компетенции и праве привлекать адептов к любым видам занятий?
Кристоф обиженно засопел и метнул на лорда взгляд исподлобья.
– Имеете что-то сказать? – отозвался глава Академии. – Пожалуйста, конкурс на ваше место большой.
Юноша прикусил губу и вынужденно притих. Он действительно перегнул палку, но не мог смотреть, как лорд Шалл подвергает опасности подругу. И это после строгого инструктажа по безопасности! Да если б только это – Кристофу почудился флирт. Мало ректора, теперь его заместитель! А ему, Кристофу, стоять в сторонке и скрежетать зубами. Он прощупывал почву – увы, Малица видела в демонологе только друга. Зато никто не помешает Кристофу набить лицо Эйду. Тот опять отпускал сальные шуточки в адрес саламандры, даже пари заключил, что на весеннем балу чуть ли не в танцевальном зале затащит Малицу в постель. Саламандра тоже ему отказала, не пожелала пасть к ногам землевика – так в простонародье называли магов, чья стихия – земля.
Ректор кивнул лорду Шаллу: дозволяю. Но во взгляде читалось предупреждение. Некромант ответил ухмылкой: мол, друзьям нужно доверять.
Индира с интересом наблюдала за неожиданно разыгравшимся на ее глазах спектаклем и лукаво посматривала на Малицу. Похоже, подружка сорвала банк и заставила ревновать сразу обоих. А есть еще и третий. Кто знает, чем он занимается с саламандрой вместо тренировок? Словом, богатая почва для сплетен и домыслов.
Кивнув самому себе, проректор вновь стал серьезным и попросил Малицу вызвать живой огонь. Саламандра вытянула ладонь, и на ней тут же заплясал лепесток пламени.
– Целиком, – уточнил задание лорд Шалл. – Мне нужно, чтобы вы вся стали огнем. Не бойтесь, после инициации это безопасно, вы справитесь.
Справится, конечно, если поймет, как сменить форму. Пока та не всегда подчинялась разуму, но упорство города берет. Или двери приемной комиссии Академии колдовских сил, как в случае с Малицей.
Тело озарилось оранжевым ореолом. Минута, другая – и вот уже вместо саламандры живой факел. Контуры тела четкие, со стороны казалось, будто Малица горит.
Дух дроу затрепетал, почуяв угрозу. Саламандре на мгновение почудилось: он заговорит, но нет, природное упрямство победило.
– Некоторые газы хорошо горят, не так ли? – цокнул языком проректор.
В его руках возникло лассо – не простое, а из мельчайших частичек, словно из пыли. Петля затянулась на горле духа, прижимая к полу. Точно такие же веревки надежно спеленали его по рукам и ногам. Призрачный дроу зашипел и пробормотал, не скрывая презрения:
– Все равно тебе не сравниться с моим народом!
Теперь и дух перешел на панибратское «ты».
Лорд Шалл пожал плечами. Его не волновало мнение какого-то призрака. Сколько уже проклинали, сколько угрожали! И давно бы умер, если б не умел чистить ауру. Хороший некромант – всегда хороший проклятийник.
– Он ваш, Ирадос. – Проректор галантно посторонился. – Идею поняли?
Малица кивнула.
Вот и пригодились лекции господина Хороса. А ведь саламандра думала, они – бесполезная трата времени. Беспокоило только одно – пентаграмма. Безопасно ли пересекать ее границы, не затянет ли в загробный мир?
– Я подстрахую, – заверил проректор и, взяв под локоток и отрезав пути к отступлению, отвел за черту.
Сердце подпрыгнуло к горлу. На миг Малице стало тяжело дышать. Как здесь холодно! И только пальцы лорда Шалла, все еще лежащие на ее руке, соединяют с миром живых.
Переборов страх, Малица взглянула на духа и, закрыв глаза, лавиной огня перетекла в него, выжигая нутро. Все вышло само, стоило лишь отдаться на волю подсознанию. В теле вдруг возникла такая легкость… Не успела Малица опомниться, как мир перед глазами начал стремительно меняться. Зрение стало острее, спектр цветов изменился, теперь саламандра различала мельчайшие оттенки.
Страх исчез, а ведь всего мгновение назад Малица сомневалась, правильно ли поступает. Насколько она поняла, проректор решил прибегнуть к допросу с пристрастием и использовал в качестве средства воздействия свойства инициированной саламандры. Она действительно могла изменить сущность духа. Все дело в особой природе огня саламандр, который и не огонь вовсе, а самая настоящая магия. Стихийная магия, которая при взаимодействии со стихией воздуха – к ней относились тонкие материи – способна выжечь что угодно. В том числе и самого призрака.
После пришел восторг, странный пьянящий восторг, заполнивший каждую клеточку ее тела.
Кристоф и Индира взирали на Малицу в немом восхищении. Их лица казались высеченными из мрамора – видно каждую черточку. Да что там – жилку!
Саламандра с удивлением обнаружила, что изнутри дух тоже неоднороден: то здесь, то там попадались сгустки непонятной серой субстанции. Девушка потянулась к ним, чтобы лучше разглядеть, и застыла. Она ожидала увидеть струящийся огонь вместо руки, но никак не огненную четырехпалую конечность. Мамочки, неужели Малица перекинулась? Но как, когда, девушка ведь ничего не почувствовала? В поисках ответа саламандра обернулась к лорду Шаллу. Тот стоял и едва заметно, краешками губ, улыбался. Значит, предполагал нечто подобное.
Конец ознакомительного фрагмента.
