– Не получится. – Алек покачал головой.
– Но такое усилие скорее всего тебя просто…
– Знаю. Ребята, я люблю вас всех. Спасибо за вашу дружбу. Жаль, нам было отпущено столь мало времени.
Голос хамуна вдруг стих, наступила тишина, и в тишине громом прозвучал шепот:
– Как только упаду, бегите что есть сил.
Ветер взвыл, и Алек прокричал что-то, сдерживая бешеный напор горячего воздуха.
– Врешь, не пройдешь!
И налетевший хамун разбился о человеческую волю.
* * *
Алек уронил руки, по самые плечи покрытые стигматами. Зашатался и повалился было, но Дерек подхватил падающее тело…
Потом они опять бежали. Мир вокруг дрожал от ужаса, деревья трепетали. Сзади нарастал низкий гул, слышимый даже не ушами, а всем телом.
Разгневанный хамун оправился от удара и медленно, но верно догонял.
Джо посмотрел налево и подумал, что так не бывает. Пот заливал глаза, а мысли были сплошь возвышенные. Только в старых сказках герои, настигаемые погоней, на исходе сил, когда уже падают от усталости, вдруг видят убежище и успевают опередить смерть…
Он прикинул, сможет ли проговорить это вслух, понял, что не сможет и просто дернул Дерека за рукав, привлекая его внимание к норе, образованной корнями упавшего дерева.
Они едва успели затащить Алека в выворотень, забрались сами и натянули куртки поверх. Хамун снова взревел, как яростный зверь, шла вторая волна, граница пламенного ветра самым краем задела их ненадежное укрывище. Никто не обошелся без ожогов.
Пронеслась третья волна. Хамун бушевал недолго, но когда они выкопались из норы, леса было не узнать. Дым ел глаза, пепел хрустел на зубах, деревья истекали соком, где-то скулил не успевший убежать и укрыться зверь. Дерек сходил туда, визг взвился и оборвался. Рыжка, прыгая по брюхо в пепле, отыскала брошенные пожитки.
Выйдя под зеленые, хоть и обожженные деревья, все вздохнули с облегчением и стали считать потери. Каждый занялся своими ожогами, Кати, забыв себя, старалась облегчить страдания друзей. Самыми целыми из них оказалась Рыжка, обошедшаяся слегка подпаленным хвостом, и помятый Алек, который во время прохождения огненного ветра оказался подо всеми.
Кати возложила пальцы ему на виски, пытаясь понять, не сошел ли парень с ума.
– Чертова привычка, – бормотал он в полубреду, – чертова привычка жестовать… когда-нибудь я крепко из-за нее влечу. У-у-у, влечу. У-у-у, взлечу. Скажете, не взлечу? Неверующие вы. Захочу – и взлечу. Вот только жестовать надо отучиться… А че, выпить ниче нету?
– Просит выпить – будет жить, – резюмировала Кати, повелительно вытянув руку в пространство. Дерек сунул ей жестяную флягу, девушка передала Алеку, глотнув сперва сама, словно воду, кориса – крепчайшего картофельного вина.
Странно и жутко было находиться на границе между живым лесом и пепельной зоной.
– Эт-то еще ниче, – бодро сказал Дерек. – Вот я в июне попал в хамун, ни одного убежища вокруг, пришлось на дне ручья. Дышал через соломинку, чуть не сварился…
– Это твой второй хамун? – поинтересовался Джо.
– Ага. – Дерек ухмыльнулся. – Веришь в эти сказки?
Ходило поверье, что если человек в один сезон попадет в три хамуна, то долго не протянет. Хамуны бывают не так уж и редко, за теплый сезон случается пятнадцать – двадцать прохождений, но Харлунд, земля лесов, велик, и чтобы попасть в хамун три раза подряд, нужно обладать феноменальным невезением.
– Ерунда и суеверие, – сказал их проводник. – Вот Эдмунд за прошлый… нет, за позапрошлый год нарочно влез в четыре хамуна и ничего, скрипит еще.
– Дык то ж четыре, а не три, – серьезно отозвался Макс.
Алек с надеждой встряхнул флягу, убедившись, что не осталось ни капли, икнул, отбросил недокуренную третью сигару тоника и предложил убираться отсюда к эштановой бабушке. Так и сделали.
Шли медленно и на ночлег устроились в небольшом распадке, дрожали всю ночь, развели два костра. Прожженные насквозь куртки были слабой защитой от холода и дождя, который как всегда пошел в ночь после хамуна.
Утром чисто умытый лес сверкал всеми оттенками зеленого. Но беглецам было мало дела до окрестных красот. Все жаждали только одного – отдохнуть.
Дерек вел их лесом, время от времени выходил на старую дорогу. Пару раз перед ними словно из-под земли возникали люди, перебрасывались парой слов с Дереком, на беглецов смотрели с любопытством, но говорить не пытались. Однажды совсем неподалеку раздалась звонкая дробь, словно великан бросил горсть великанского гороха в великанскую миску. Дерек и бровью не повел, словно не услышал. Они перебрались по упавшему бревну через широкий ручей, почти маленькую речку, и неожиданно вышли в золотое сияние пшеничного поля.
Щурясь от яркого света, беглецы разглядывали открывшийся перед ними пейзаж.
Только сейчас Алек полностью очнулся от своей вызванной запредельным мысленным усилием апатии и подумал, что Ночной Хозяин или лешие закружили их и выпустили из леса где-то рядом с Дорнохом. Прямо перед ними возвышалась сторожевая вышка, точно такая же, как и те, на которых много раз он дежурил, охраняя деревенские поля. Мальчишки на «башнях» играли в бересту и ножички на глиняные катыши – снаряды для пращи, играли в запрещенных «священников-еретиков», руководили огромными несуществующими армиями. Алек вспомнил Дэна, вспомнил, как сестра или белобрысая Лиди приносили им обед и обязательно молоко, которое он терпеть не мог. Все это в мгновение ока заново прошло перед ним, и светлая тоска сжала сердце.
С вышки донесся звонкий голос:
– Эй, Рик!
Парень заморгал и вернулся на грешную землю. Дерек махнул рукой и весело ответил:
– Ты, Шанка? Я думал, ты на старых полях.
– Кто это с тобой? – Девочка спрыгнула с высоты в три человеческих роста, только взметнулась рыжая грива – вот уж действительно, Искра подходящее прозвище… Макс почесал в затылке – в его поселке, да и в остальных радонских никто не послал бы караулить поля девчонок, тем более таких крошек. Ей было едва ли больше десяти, напарница, которая осталась сидеть наверху, была чуть постарше. Шанка безо всякой опаски погладила подбежавшую к ней Рыжку, видимо, из-за того, что они обе были огненные, собака сразу почувствовала к девочке расположение.
С пригорка открывался чудесный вид. Впереди пылила по дороге босыми пятками Шанка, побежавшая в деревню сообщить о прибытии гостей. Ручей светлой лентой резал зеленую долину, в излучине деревня домов на сорок – пятьдесят, вокруг поля и огороды. Машет руками-крыльями мельница, словно собирается улететь, явно вхолостую, в эту пору работы для мельника нет, но парусину на крылья уже натянули. В деревеньке была какая-то неправильность, до того нелепая, что Алек не сразу ее осознал. Джо как клещами сдавил его руку, Кати споткнулась, но продолжала идти, Макс тихонько выругался и сделал движение, словно собирался прикрыть девушку собой от внезапной стрелы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
