достаточное количество питательных веществ для полноценного выздоровления.
Собрав бинты, я начал аккуратно перевязывать предплечье, стараясь не повредить нежные, только начавшие заживать ткани. Восстановление шло, и это давало надежду на то, что скоро я смогу полностью вернуть контроль над своим телом.
Внезапный звук заставил меня резко подскочить на кровати. Инстинктивно правая рука окуталась электрическими разрядами, готовые в любой момент превратиться в смертоносное оружие.
Еле слышный звон ключей, развешанных по стенам коридора, прозвучал как тревожный набат. Это было странно — почему сработали только ключи? Где звук от банок в начале коридора? Где грохот бутылок?
Я напряжённо вслушивался в тишину. До моего слуха донёсся едва уловимый скрежет когтей по стене. Что это могло значить? Либо заражённый двигался с невероятной осторожностью, либо… он действительно умел лазать по вертикальным поверхностям.
Через несколько томительных секунд когти начали неуверенно скрести по двери. Я замер, стараясь не дышать. В этот момент раздался тихий лязг жестяных банок, будто кто-то всё-таки задел их. Но звук был такой, словно существо специально проверило ловушку, убедилось в её работоспособности и теперь действовало ещё осторожнее.
Когти прекратили скрести по двери. Тишина стала почти осязаемой. Я стоял неподвижно, напрягая все органы чувств. Сердце колотилось как сумасшедшее, но я не позволял себе выдать своё присутствие ни единым звуком.
Тишина за дверью внезапно разорвалась странными звуками. Сначала это были едва уловимые шорохи, затем они начали трансформироваться во что-то знакомое, но пугающее.
Сначала я услышал тихое дыхание — такое, каким оно бывает у спящего человека. Оно было настолько реальным, что я невольно сделал шаг вперёд. Но тут дыхание переросло в слабый стон, а затем…
Затем начались голоса. Они доносились будто отовсюду одновременно. Сначала это были неразборчивые шёпоты, но постепенно они становились яснее. Я начал различать отдельные слова, фразы, мольбы о помощи.
«Есть кто живой? Пожалуйста, помоги…» — донёсся женский голос откуда-то из-за стены. «Тут так темно…» — прошептал детский голос, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Голоса становились всё громче, всё более различимыми. Они рассказывали истории, взывали о спасении, описывали такую правдоподобную боль, что я едва сдерживал желание броситься на помощь.
Я замер, вслушиваясь в какофонию звуков за дверью. Голоса, стоны, мольбы — всё это было настолько реалистично, что кровь стыла в жилах. Но я держался, понимая, что это всего лишь уловки.
И тут… тихий, знакомый до боли голос. Сначала едва слышный, он становился всё громче, пронзительнее.
— Кость… Кость, помоги, открой … — донеслось из-за двери.
Моё сердце пропустило удар. Этот голос… Он был точь-в-точь как у моей сестры. Такой же звонкий, такой же родной.
— Братик… Пожалуйста… Они здесь… — голос дрожал, срывался на плач.
Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Пальцы непроизвольно разжались, молния на руке погасла. Ноги сами собой сделали шаг к двери.
— Костя, умоляю… — голос стал истеричным, наполненным настоящей болью. — Я здесь, за дверью…
Нет. Это невозможно. Моя сестра далеко отсюда. Это просто уловка. Просто ещё одна ловушка.
Но голос… Он был настолько реальным, что я почти видел её лицо, чувствовал её запах, помнил каждую родинку на её руке.
С огромным усилием я заставил себя остановиться.
— Костя… — голос стал тише, будто сестра теряла силы. — Пожалуйста…
Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Это не она. Это просто звук, просто запись, просто ещё одна уловка заражённых.
Медленно, преодолевая себя, я отступил от двери. Сжал кулаки, чувствуя, как ярость смешивается с болью.
Голос продолжал звать, но теперь я слышал в нём фальшь. Искусственность. Это не могла быть она.
— Костя… — последний раз донеслось из-за двери, а затем звук сменился тихим хихиканьем, от которого у меня кровь застыла в жилах.
Они знали. Они знали, как меня достать. Но я не дам им этого. Не сейчас. Никогда.
Я снова окутал правую руку электрическими разрядами, чувствуя, как энергия течёт по венам. В этот момент по двери что-то с силой ударило — звук был такой, будто кто-то вложил в удар все свои силы.
Дверца шкафа, которую я установил как ловушку, с оглушительным хлопком захлопнулась. За дверью воцарилась мёртвая тишина. Только тихое, едва уловимое детское хихиканье нарушило эту зловещую тишину, а затем всё снова стихло.
От этого хихиканья у меня по спине пробежали мурашки. Они явно играли со мной, наслаждались каждым моментом этого жуткого представления. Я продолжал стоять, напряжённо вслушиваясь в тишину квартиры, но больше не раздавалось ни звука.
Время тянулось бесконечно. Я просидел в этой комнате до самого полудня, периодически прислушиваясь к каждому шороху. Запасы еды подходили к концу — нужно было что-то предпринимать.
К моему удивлению, левая рука восстановилась ещё немного. Теперь я мог окутывать её молниями, хотя боль всё ещё давала о себе знать, но уже не была невыносимой. Это придало мне уверенности.
Собравшись с духом, я принял решение — пора выходить. Окутал левую руку электрическими разрядами, в правую взял тактический фонарик.
Медленно, стараясь не издавать ни звука, я подошёл к баррикаде. Начал аккуратно разбирать конструкцию, прислушиваясь к любому шороху снаружи.
Пальцы слегка подрагивали от напряжения, но я раз за разом брал себя в руки. Они дрожали, когда я разбирал ящики, отодвигал стол. Каждый предмет, который я убирал, приближал меня к неизвестности за дверью.
Фонарик в правой руке отбрасывал дрожащий круг света на пол. Я старался дышать ровно, но сердце колотилось как сумасшедшее. Что ждёт меня там, за дверью?
Баррикада постепенно разбиралась, открывая проход в коридор. Я замер перед дверью, готовый к любому развитию событий.
Я медленно повернул ручку, стараясь не издавать ни звука. Левая рука с готовым электрическим зарядом была вытянута перед собой, готовая в любой момент выпустить смертоносную молнию. Как и в прошлый раз, перед дверью никого не было — только пустота и тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием.
Медленно, шаг за шагом, я вышел в коридор. И тут же услышал характерный скрежет когтей по стене. Волосы на затылке встали дыбом — звук доносился из зала.
Резко повернув голову в сторону прохода, я успел заметить маленькое заражённое существо. Оно карабкалось по стене, словно паук, и, достигнув угла, ловко свернуло за него, мгновенно исчезнув из виду. В этот момент снова раздалось то самое детское хихиканье — пронзительное, неестественное, от которого кровь стыла в жилах.
Обливаясь потом, я двинулся вперёд по коридору, внимательно осматривая
