задумывалась об этом, ее охватила грусть, но грусть не глубокая, не затрагивавшая струны ее души. Эту ситуацию она воспринимала как сторонний наблюдатель, но теперь ощущение отрешенности исчезло. Чувство было такое, будто она подставила ветру обритую наголо голову. Вообразив, как ее дочь лежит где-то холодная и обнаженная, она снова расплакалась.
Шел терпеливо ждала, когда подруга успокоится и продолжит свой рассказ.
– Стиву я об этом не говорила. Он просто принял как факт, что мы с матерью не общаемся. Знаешь, это наводит на определенные мысли. Как можно было утаить от мужа нечто столь важное? Как я могла не поделиться с ним? Что еще мы скрываем друг от друга?
Констанция была уверена, что Шел понимает, о чем она говорит.
Та поглаживала ее по плечу. То ли потому, что из глаз Констанции снова хлынули слезы, то ли, наоборот, Констанция заплакала потому, что Шел гладила ее. Трудно сказать.
– Он еще не звонил. Но я даже не знаю, хочу ли с ним разговаривать, – произнесла Констанция. – Шел, в его машине нашли ее туфлю. Не понимаю, как она там оказалась.
Брови Шел взметнулись вверх, но она промолчала.
– Он утверждает, что не видел Эстер с того времени, как я отвезла ее в школу. Я не знаю, чему верить. Просто все время думаю: «Раз он надругался над Шел, значит, мог и ей причинить зло».
Шел смотрела ей в лицо.
– Что мне делать? – Констанция опустила взгляд. Хотела, чтобы Шел решила за нее.
– Не думай сейчас об этом, милая, – посоветовала Шел, обнимая Констанцию.
* * *
Сразу после половины третьего ночи зазвонил телефон. Констанция схватила трубку с аппарата на кухонной стене.
– Констанция? – Звонил Стив.
– Стив. С тобой все хорошо?
– Все нормально. Прости, что так долго не звонил.
– Что случилось?
– Кон, мне показали ее туфлю. На секунду я разгорячился. Думал, ее нашли. Но потом один из копов сказал жуткую гадость. Я не сдержался. Заехал ему. Думаю, он специально меня спровоцировал.
– Что? Ты где? – Стив ударил полицейского?
– Мне оформляют задержание. Послушай, ты должна связаться с нашим адвокатом.
– С каким адвокатом? – Констанция знала только одного адвоката – того, кто дал им подписать бумаги при оформлении покупки дома.
– Его телефон – в моей тумбочке у кровати.
Позже Констанция вспомнит, что Стив ничего не сказал про туфлю, про то, как она оказалась в его машине.
– Мне пора. Я люблю тебя. Скажи, пусть не прекращают поиски. И не забудь про адвоката. – В трубке слышались голоса других людей, переговаривавшихся где-то на заднем плане.
– Хорошо. Я тоже тебя люблю. – Ее слова заглушили гудки, раздавшиеся в телефоне.
Констанция надеялась, что Шел не слышала того, что она сказала мужу. Она повесила трубку.
* * *
– Так, я сейчас позвоню Питеру, предупрежу, что здесь заночую.
– Да я сама вполне управлюсь. – Констанция подняла глаза на подругу – та возвышалась над ней – и осознала, что сидит на кухонном полу.
– Мне не трудно. – Шел положила руку на плечо Констанции. – Я просто побуду рядом, пока ты будешь сама управляться.
– Мне нужно позвонить адвокату Стива.
Шел кивнула.
Констанция встала и прошла мимо Шел в спальню. Та за ней не последовала. Порывшись в тумбочке Стива, Констанция нашла номер адвоката, записанный на клочке бумаги. Она хотела позвонить с телефона, что стоял в спальне, но, сама не понимая зачем, пошла по коридору в комнату Эстер. Окно там было большое. Стив приобрел его с рук и установил сам, выбив прежнюю деревянную раму и расширив проем. На подоконнике лежали вещицы, которые насобирала Эстер: маленькие пластмассовые игрушки из киндер-сюрпризов, интересные палочки, две матерчатые миниатюрные игрушки из сувенирных наборов. Констанции доводилось читать книги о пропавших детях. В них комнату несчастного ребенка превращали в святилище. Но кровать Эстер стояла голой: полиция сняла с нее постельное белье и унесла с собой. Как Констанция и сказала следователям, постель Эстер не была заправлена. Дети Шел каждое утро застилали свои кровати, а Эстер ну никак было не заставить. «Мама, я же вечером опять лягу спать», – аргументировала она.
Босая, Констанция стояла на толстом ворсистом белом ковре в комнате дочери. И вдруг на нее накатила тошнота. От неожиданности она пошатнулась, а потом кинулась в туалет, где попыталась опорожнить желудок. Не получилось.
Казалось, они играют в прятки и наступил такой момент, когда говоришь: «Ладно, выходи». Но никто не показывается. Она по-прежнему одна.
В таком состоянии Констанция пребывала уже много часов.
В ванную заглянула Шел. Констанция все еще стояла на коленях перед унитазом. Шел помогла ей подняться, посоветовала немного полежать с закрытыми глазами.
– У меня есть с собой болеутоляющее, милая. Оно поможет.
Констанция не ответила.
– Я буду здесь, когда Эстер вернется, – заверила ее Шел. – Она увидит меня в гостиной. – Печальные нотки в голосе Шел заставили Констанцию внять ее совету.
Она последовала за подругой в свою комнату. Страх за дочь волнами вздымался в ней, как показания на кардиомониторе. Хотелось провалиться в бесчувственное забытье. После того как таблетка начала действовать, сознание немного утратило ясность, но чтобы заснуть… нет, это было немыслимо. Как там Стив? Констанцию удивляло, что, лежа в их кровати, она никак не могла представить то место, где он сейчас находился. Однако это ее пугало куда меньше, нежели отсутствие сведений о дочери. Стива задержали, но он был в безопасности. В воображении промелькнула туфля Эстер. Почему ее нашли в машине Стива? Откуда она там взялась?
Констанция схватила трубку беспроводного телефона и крикнула Шел, чтобы та принесла простыни и одеяло из бельевого шкафа. Потом, стоя в комнате дочери, она наблюдала, как Шел заправляет постель Эстер. Подруга укрыла ее одеялом, верхние края подоткнула ей под плечи. Лицо Шел белело в сиянии светившей в окно луны; на нем темным пятном выделялись губы. Маленькая комната пропиталась запахом Эстер. Теперь, когда Констанция лежала на узкой кровати дочери, отсутствие рядом Стива не казалось ей чем-то странным. Она свернулась калачиком и прижала к груди телефон, мысленно заставляя его зазвонить.
Должно быть, она провалилась в сон, и ей снилось, будто она что-то ищет. В этом сне была и Эстер. Она отдавала распоряжения, но Констанция не могла их расслышать, потому что указания доносились из какого-то места, которое ей не было видно. Она проснулась, но еще с минуту ее сознание затягивало густое безликое облако. Благословенно пустое и бесформенное. А потом она почувствовала за спиной стену и мгновенно вспомнила, где находится и что произошло. Было четыре часа утра.
