Констанция встала, взяла с холодильника большой фонарь, который Стив держал на виду на случай отключения электричества, вышла с ним на улицу и стала ходить вокруг дома, зовя дочь. Чтобы не занимать подъездную аллею, Шел припарковала свой автомобиль у живой изгороди на узкой дороге, которая пролегала вдоль дома. Чуткость и заботливость подруги потрясли Констанцию. Она теребила на себе одежду, со стыдом вспоминая, как накричала на Шел предыдущим утром.
* * *
Наступила суббота. Взошло солнце. Целая ночь миновала с тех пор, когда ее дочь видели в последний раз. Констанция подошла к входной двери и повернула ручку, проверяя, не заперт ли замок. Адвокату она уже позвонила, оставила ему сообщение. Эстер пропала. Эта мысль затмевала все.
Из гостиной появилась Шел. Она ночевала в той комнате, хотя кровать Констанции и Стива была свободна. «Естественно, она не пожелала спать там», – подумала Констанция.
Эстер заблудилась, но ее нашли добрые люди. Они позаботились о ней, но по какой-то – вполне объяснимой – причине не сумели позвонить ее родителям или связаться с полицией. Констанция цеплялась за надежду, а та ускользала, как планки знакомого забора, по которым ведешь рукой, пока они не кончатся. В животе тошнотворно ухало: так бывает, когда опускаешься на стул, а его из-под тебя уже убрали. Полиция подозревает Стива. Он что-то сделал с Эстер, а всем солгал, будто не видел дочь после того, как она ушла из школы. Констанции казалось, что все ее существо пропитано кислотой. Ее переполняли стыд, гнев, страх, нерастраченная энергия, скопившаяся в ней из-за ссоры с Шел. Она горько роптала на судьбу. Зачем они вообще приехали сюда, в город Стива? Из ее горла вырвался вопль. Она кричала и кричала, пока наконец-то ее не стошнило. Она едва успела подскочить к клумбе у крыльца. Все, о чем Констанция могла думать, опорожняя желудок – это туфля дочери.
Пошатываясь, она побрела назад в кухню. Не сразу сообразила, что сжимает в руке визитку, которую оставила ей следователь Майклс. Как начать разговор? Здравствуйте. Вы должны кое-что знать о моем муже.
Констанция поняла, что к этому разговору она не готова. Невзирая ни на что. Пока не готова. Решила, что позвонит позже. Тогда, возможно, она сумеет подобрать слова.
Она услышала за спиной Шел.
Женщины посмотрели друг на друга.
– Шел, прости, – произнесла Констанция. – Мне очень жаль, что это случилось с тобой.
И разрыдалась на груди у подруги. Шел обхватила ее длинными руками, заключила в свои широкие объятия. Констанция почувствовала, как ей на шею капают слезы подруги.
Позже в одном из журналов рядом со статьей, посвященной этому происшествию, – история пропажи Эстер получит широкую огласку; Констанцию попросят принять участие в телепередаче «60 минут», но она откажется, – будет помещена ее фотография, сделанная на той неделе, когда велись поиски. Констанция узнает фасад их дома, но не вспомнит, чтобы ее фотографировали. Подпись будет гласить: «Констанция Бьянки, мать пропавшей Эстер Бьянки, не могла вообразить ничего подобного». На той фотографии она выглядит толстой и измученной, стоит так, будто вросла в землю.
– Я не стану его выгораживать, – сказала Констанция обнимавшей ее Шел.
Щебет птиц за окном возвещал о наступлении нового дня.
Ронни
30 ноября 2001 года, пятница
Когда мама вернулась с поисковой операции, я уже была в постели. В постели моего двоюродного брата Рики, с клеенкой под простыней, чтобы матрас не испачкался, если ребенок описается. Во сколько это было, точно не скажу – электронные часы в комнате Рики остановились, – но к тому моменту Эстер считалась пропавшей, наверное, уже часов восемь. В чужой маленькой комнате меня все сильнее терзали опасения за судьбу подруги. Потея, я ворочалась с боку на бок, но никак не могла найти удобное положение. Прислушивалась к странным звукам, возникавшим от моих движений. Рядом на старом матрасе, разложенном на полу, спал Рики. Он метался и хныкал во сне. В комнате стоял слабый запах мочи.
Дверь приоткрылась. Полоска света. Мама.
– Мам, давай домой поедем? – попросила я хриплым голосом. – Мы и там можем поспать.
Она притворила дверь, сняла джинсы и забралась в постель, устраиваясь рядом со мной.
– Я очень устала, Ква-Ква, – прошептала она. – Поедем домой утром. – Она привлекла меня к себе.
– Эстер нашли?
– М-м-м.
Потом мама клялась, что не ответила «да». Но она не сказала «нет», это точно, потому что в тот момент я была уверена, что Эстер нашли.
Мой недавно перевернувшийся мир пришел в свое обычное состояние. Конечно, моя подруга нажила себе неприятности: на какое-то время ее посадят под домашний арест, наверное, не отпустят ко мне в воскресенье, а я так на это надеялась. Но ничего, в понедельник в школе увидимся.
Я хотела спросить, где нашли Эстер, но мама уже спала, тяжело дыша. В комнате было жарко и душно. Я обняла маму, прижалась головой к ее груди, слушая биение ее сердца. Близость горячего тела со мной в одной постели мешала уснуть. Я задрала ночную рубашку и прижалась спиной к прохладной стене. Из-за того, что мама размеренно дышала прямо мне в лицо, я никак не могла полностью расслабиться. Когда она делала вдох, я задерживала дыхание, дожидаясь, когда она выдохнет. Но, как ни старалась, попасть с ней в такт не получалось. Я пыталась делать вдох, когда она выдыхала, но от этого чувствовала боль в легких. В конце концов я повернулась лицом к стене, вытянулась вдоль нее и пальцами нащупала прохладное местечко в изголовье кровати.
* * *
Когда я проснулась, ноги мои были обернуты простыней. Сквозь тонкие занавески в комнату Рики проникал дневной свет.
– Ма-ам, – позвала я.
Она открыла глаза и резко села в постели.
– Что такое?
– А ты знала, что ламы спят стоя?
У нее на запястье запикали электронные часы. Она вылезла из постели и стала натягивать джинсы.
– Вставай, детка. Нам пора.
– А ты знала, что научное название ламы Lama glama? – снова спросила я, соскакивая с края кровати. Рики в комнате уже не было.
– Правда? – По голосу я поняла, что она меня не слушает.
Вчера это же самое я сообщила Эстер. Она ответила, что тогда я по-научному буду Ронни-гронни. А я сказала, что раз я Ронни-гронни, то она Эстер-гестер.
Мама вышла из комнаты. Я натянула брюки и поспешила за ней.
* * *
В доме все уже встали. Дядя Питер ушел на работу, но все мои кузены находились в гостиной или в кухне.
– А где тетя Шелли? – спросила я у Рики, сидевшего
