папы и начался обратный отсчёт», – догадалась Бонни и от ужаса прикрыла рот ладонью. – «Его убили, и он вернулся в петле времени на определённый её отрезок… То есть попал в те годы, когда мы встретились с ним».
– Уже сотни лет я и мои люди живём всё на том же затерянном острове, с которого невозможно ни уплыть, ни улететь. Но после того, как ты сдох, Альвис, я поселился в твоём замке. Узнаёшь, или потерял память после воскрешения?
– Я прикончу тебя, сволочь! – прошипел капитан с яростью в глазах.
– Сперва ты станешь очередной приманкой для Моргана! Я поймаю его на живца, а после твои кости укрепят фундамент твоего бывшего дома!
«То есть, как это? – Бонни переживала взрыв бушующих эмоций, чувствуя себя так же отвратительно, как у разбитого самолёта, к которому её и Ника когда-то привёл Мэйсон. – Это и правда замок Альвиса? Тот самый замок? И мы сейчас на острове? На том самом затерянном острове Итафен, который всё никак не может нас отпустить?»
– Несмотря на способность Фрэнка перемещаться во времени, что-то возвращало и продолжает возвращать его на эти земли, – между тем с напускным спокойствием продолжал Мортем. – Раз в какое-то время мои радары, ловящие сигналы сверхъестественного, срабатывали. Тогда организованная мною команда охотников за нечистью часто видела Фрэнка, точнее, его следы – обескровленные тела беззащитных или одиноких людей, которых он застигал врасплох и безжалостно убивал.
– Приведи хоть одно доказательство, Смерть! – процедил Альвис.
– Каждый раз я и мои люди ждали возможности схватить Фрэнка Моргана, чтобы прекратить его злодеяния, но у нас не выходило, – Мортем сделал вид, что не заметил комментария Альвиса и метнул острый взгляд в сторону Морган, которая едва дышала, судорожно впитывая каждое его слово.
– И вот, наконец, я был уверен, что поймал его. Как только мои радары уловили появление нечистой силы в городе, я выставил Фрэнку угощение в виде раненой молоденькой девушки, заплутавшей на заброшенной стоянке. У таких, как он, слух и чутьё на подобные вещи встроены в сознание, и я рассчитывал, что изголодавшийся монстр не откажется от лёгкой добычи без свидетелей и не прогадал… Но снова не успел его схватить.
– Так это всё ты подстроил?! – ужаснулась Морган. «Неужели мой отец окончательно превратился в монстра? И сейчас он и правда убил ту девушку? Милую испаночку Офелию Санчес, которую я знала ещё в Гринстоуне?»
Теперь, когда все факты нашли своё объяснение, Бонни чувствовала себя полностью опустошённой. «В голове не укладывается. Мой отец, мой папочка – кровожадный убийца… Как мне тебя спасти, если скоро я и сама стану такой же, как ты?»
– Если ты собрал нас здесь, чтобы рассказать свои страшилки, – не без сарказма произнёс Альвис, – то они не особо впечатлили, Деккен.
– Мои страшилки только начинаются, – зловещим тоном отозвался Мортем. – Как думаешь, капитан, как скоро сюда прибудет жаждущий крови Фрэнк? Как быстро он будет здесь, услышав отчаянный крик собственной дочери о том, что она натворила?
– Не впутывай девушку в свои разборки! – оскалился Альвис. – Не смей её трогать!
– Ого! А ты явно тот, кто мне нужен, – прорычал Мортем, указав на Бонни и Альвиса своим стражам. – Уберите этих двоих с моих глаз!
Альвис
Не нужно было гадать, что сделает с нами Мортем, подозвав к себе своих рабов на побегушках. Конечно, он бросил нас за наглухо запертую дверь в сырой подвал.
Обойдя нашу каменную клетку несколько раз, я останавливаюсь напротив Бонни. В её взгляде такая же глубокая тоска, как в глазах моей матери, когда её вели на казнь. Я до сих пор в мелких деталях отчётливо помню тот злосчастный день… Изо всех сил стараюсь его забыть, но не могу. Не могу, чёрт возьми!
Как будто в прошлой жизни, познакомившись с Морган, познав её светлую душу, такую же открытую и чистую, как у моей матери, моя боль немного стихла. Мне даже казалось, что я полностью излечился. Но нет. Тепло Морган ко мне оказалось враньём. Мои старые раны снова свежи, и муки от них терзают меня снова и снова…
Тогда, во времена моего недолгого беззаботного детства, мама была беременна вторым ребенком, и я с благоговением и восторгом ждал брата или сестру, которых так и не суждено мне было увидеть…
Утром мой отец-моряк вернулся из долгого рейса и вместо того, чтобы обрадоваться новости о предстоящем пополнении, заподозрил мою мать в измене. И всё из-за того, что, когда он уезжал, мама ещё и сама была не в курсе своего положения.
Отец, одержимый ревностью, припёр к стене своего друга Андрэ. Тот часто захаживал к нам и строил глазки моей маме. То ли от испуга, то ли из мести за то, что преданная женщина никогда даже не смотрела в его сторону, Андрэ ляпнул, что ожидаемый ребёнок от него. Не остановившись на этом, рассказал о чудодейственном отваре, которым якобы опоила его моя мать для соблазнения, и оклеветал её ведьмой.
Ведьмой назвали маму и другие чёрные на язык соседи… Ревность и клевета сделали своё дело. Отец взбесился и сдал моего самого родного человека «Праведному суду». Он отнял у меня мать! Он отнял у меня счастливую жизнь!
Всё, что казалось прочным и непоколебимым мне тогда, – бесконечная теплота матери; строгая, но такая нужная забота отца, – всё рухнуло в один миг. Любимый родитель, не подумав о последствиях, стал мне лютым врагом. Конечно, он глубоко раскаялся после, но было уже слишком поздно. Он лишил меня детства, лишил меня веры в любовь и добро. Я искренне желал ему смерти, такой же мучительной и страшной, на которую он обрёк мою ни в чём не повинную мать. Тогда я не смел поднять на него руку, но сейчас я бы не раздумывая покончил с ним. После того самого жуткого дня в моей жизни я навсегда изменился. Тогда мой внутренний мир пережил наводнение из слёз и апокалипсис страстей, но сейчас моё сердце стало ареной для борьбы с любым, кто посмеет его потревожить.
Даже Морган, стоящая сейчас передо мной, на чью доброту, искренность и честность я едва не купился, совсем не тот ангел, за которого себя выдавала. Как, впрочем, и её отец…
Я поднимаю глаза на растерянную Бонни и ловлю себя на мысли, что я хочу ошибаться на её счёт. Я очень хочу ошибаться. Пока она самый неиспорченный человек, которого я знаю. Мне до последнего хочется надеяться, что её душа действительно
