Мужчина подскочил к шкафу и извлек оттуда пару тонких стерильных перчаток.
— Ну-с, — повторил он. — Давайте вас посмотрим, уважаемая роженица. Забирайтесь на стол.
Но Карина вовсе этого не хотела.
— Знаете, доктор, а у меня, кажется, уже все прошло.
— Как прошло? — оторопел мужчина. — Минуточку, но вы же говорили, ребенок…
— Да. Кажется, он вернулся обратно.
— Нет, так не бывает!
— А у меня случилось!
— Дайте мне вас осмотреть!
— Не дам!
И Карина шустро отпрянула. Мужчина замолчал. Лицо его все мрачнело и мрачнело. Кира поняла, что еще немного, и разразится гроза. И сочла необходимым вмешаться:
— Доктор, ее собака напугала. Могло ей со страху показаться, что она рожает?
— Напугала? Вас напугала собака? Какая еще собака?
— Огромная! — вырвалось у Карины. — Просто неправдоподобно огромная. И чудовищно жуткая. Шерсть дыбом. И глаза как два фонаря!
Глаза самого доктора тоже напоминали два фонаря.
— Минуточку! — пробормотал он. — Когда же это вы могли видеть это чудовище?
— Буквально за несколько минут до того, как приехать к вам!
— В лесу!
— Она перебегала дорогу!
Мужчина побледнел, а потом воскликнул:
— Чушь!
— Она попала в свет наших фар. Мы хорошо ее рассмотрели!
— Не могли вы ее видеть!
Эти слова вырвались у мужчины непроизвольно. Он быстро прикусил язык, но было уже поздно. Как говорится, слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Подруги уже все поняли. Он что-то знает про Лесси. Знает, и это его пугает. Но почему, черт возьми, он так уверен, что Карина не могла видеть эту зверюгу? Уж не потому ли, что сам ее прячет? Тут, в этом странном месте за высоким бетонным забором и охраной на входе, можно было спрятать и не одну только собаку, а целый военный отряд.
Однако мужчина разволновался не на шутку.
— Господи, — пробормотал он. — Неужели это правда? Тогда это катастрофа!
Он думал, что говорит едва слышно. Но Кира отлично его услышала. И теперь не сомневалась, что они на правильном пути. Этот мужчина выведет их к Лесси. А там… Глядишь, там и еще куда-нибудь…
Тем временем мужчина посмотрел на Карину и тихо, но твердо сказал:
— Если вы не собираетесь рожать так срочно, то вам лучше отсюда прямо поехать в больницу.
Карина только того и ждала.
— Спасибо! Я так и сделаю!
Она спрыгнула со стола. И, переваливаясь с боку на бок, заспешила к дверям. Они были снова закрыты. Но мужчина, который был поглощен своими мыслями, подошел и отпер их.
— Я провожу вас, — сказал он.
И в самом деле проводил до ворот.
— Где, вы говорите, видели эту зверюгу? — спросил он вместо прощания.
— Возле этой заброшенной деревни, в полукилометре отсюда.
— Подборье, — кивнул мужчина, и его лицо омрачилось еще больше.
Он коротко попрощался с подругами. И заспешил прочь.
Пройдя через ворота, подруги сели в фургончик и отъехали прочь.
— И что теперь?
— А теперь, если я не ошибаюсь, этот мужчина помчится докладывать куда нужно.
— О чем?
— О том, что мы видели эту зверюгу всего в полукилометре отсюда.
— Думаешь, они про нее знают?
— Мне так кажется. Поехали в это Подборье. Думаю, что за Лесси они придут именно туда.
И Кира не ошиблась. Не прошло и пятнадцати минут, как из-за поворота на Подборье появилась одинокая фигурка. Стояло лето, и ночи были не очень темные. Но человек еще запасся фонариком, которым освещал себе путь. При этом он свистел. И время от времени вполголоса выкрикивал:
— Клюшка. Ко мне! Ко мне, тебе говорят! Клюшка!
Сидящие в засаде друзья затаили дыхание.
— Похоже, он ищет собаку!
— Хорошо, что мы не взяли с собой Мальму.
В самом деле, сконфуженная своим провалом Мальма захандрила. И отказалась ехать с Кешей. Она осталась дома. И лежала на полу в бытовке, а нос у нее был горячий и сопливый. И глаза слезились, то ли она плакала, то ли это был такой вид аллергии.
И все же Кеша спросил:
— Почему это хорошо?
— Она бы сейчас залаяла и все испортила.
Кеша онемел от гнева.
— Моя Мальма…
Но его опередила Карина.
— Мальма никогда не подаст голос без команды, — встала она на защиту Кешиной собаки с таким возмущением, словно это была ее собственная. — Это же Мальма!
Тем временем человек на дороге свернул в сторону. Он подошел к одному из заброшенных домов. И вошел внутрь.
— Что ему там надо?
Выбравшись из машины, Кеша и Кира первыми проскользнули к дому. И успели увидеть, как мужчина открыл дверь и оттуда немедленно раздалось радостное собачье поскуливание.
— Клюшка! — воскликнул мужчина. — Так ты тут, умница моя! А что же те люди…
Он осекся. И обернулся назад. Теперь Кира без труда его узнала. Это был тот самый мужчина, который пытался принять роды у Карины, а потом так поспешно выпроводил их вон.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Он тоже увидел маячивших в окне Киру и Кешу. Узнал их. И лицо его исказилось.
— Не отдам! — закричал он. — Не дам! Клюшка, беги!
Раздалось тяжелое сопение. И из-за двери дома вывалилось нечто огромное, волосатое и совершенно жуткое. Если бы африканская гиена могла стать размером с годовалого бычка из российской деревеньки, то это было бы самое то. Жесткая серая шерсть, тусклая и спутанная. Длинные ноги. И огромная уродливая голова с такой же огромной пастью, больше напоминающей капкан для ловли животных.
И все же это была собака. Уродливая или изуродованная сознательно, но собака. Она открыла пасть, и Кира закрыла глаза в полной уверенности, что пришел ее последний час.
— Стреляй! — прошептала она, обращаясь к Кеше.
— Я не могу!
— Не до принципов! Она нас сейчас сожрет.
— Не в том дело! Я не взял с собой из машины оружие! Не из чего стрелять!
Идиот! Просто клинический идиот!
— Беги, Клюшка! — надрывался тем временем ее хозяин. — Спасайся!
Черт возьми, о чем он говорит? Кому спасаться? Этой махине с пастью терминатора? От них, безоружных? Ничего уже не понимая, Кира приоткрыла один глаз. И как раз в этот момент собака присела на мощные задние лапы и одним мощным прыжком перемахнула через голову своего хозяина. Сбив с ног Киру, она, хромая, кинулась в лес. Но Кеша был настороже.
Он кинулся к машине. И через мгновение в его руке появился пистолет, из которого он и выпалил вслед псине.
— Попал!
Собака в самом деле дернулась, еще больше захромала, но продолжала бежать. Еще выстрел, еще и еще. Чудовище продолжало мчаться огромными скачками, уже очень заметно припадая на правую переднюю лапу. Двигалась она хотя и с трудом, но все еще очень быстро. Разве что движения после Кешиного выстрела стали менее уверенными. А прыжки чуть короче. Совсем чуть-чуть. Однако Кеша был доволен.
— Действует! — закричал он. — Сейчас заснет!
— Кто вы такие? — горестно воскликнул мужчина. — Зачем вы это делаете?
Ничего себе вопросики у него! Сам прикормил жуткого монстра, убивающего людей. А теперь еще спрашивает, почему они его преследуют!
Тем временем серое чудовище скакало уже не так резво. Стало видно, что оно очень сильно припадает на правую переднюю лапу. И вообще, силы его на исходе. Охотники бросились за ним следом. И к тому моменту, когда догнали пса, тот уже лежал на земле. Глаза его закрылись. И мощная грудная клетка мерно ходила вверх и вниз.
Пес спал. В этом не было никакого сомнения. И у друзей была отличная возможность, рассмотреть его хорошенько.
— Никогда не видел ничего подобного!
И в самом деле, собака не была похожа ни на одну из известных человечеству пород. Короткая густая и жесткая, словно щетка, шерсть покрывала все ее туловище. Она была некрасивого и неровного грязно-серого цвета. Уши у собаки были обрезаны. Туловище казалось непропорционально маленьким по отношению к длинным кривоватым ногам.
И самое главное — морда! Даже сейчас ее выражение было самым зверским. Не было сомнения: перед друзьями лежит настоящая убийца.
— Зачем же вы так? — простонал хозяин собаки, подоспевший к тому месту, где лежала его страшная питомица. — Бедная Клюшка. Зачем вы нас преследуете?
— Да вам просто повезло! — возмутилась Кира. — Будь на месте Кеши другой охотник, он бы вашу псину в два счета пристрелил!
— Но за что? За что? Она же никому ничего плохого не сделала! Нельзя же преследовать ее только за то, что она так выглядит.
— Вы что, совсем ничего не слышали? — изумился Кеша.
— О чем?
— В коттеджном поселке по соседству с вами этой ночью была убита молодая девушка.
— И при чем тут я?
— Не вы! А ваша собака.
— А при чем тут Клюшка?
— Клюшка! — не сдержалась и фыркнула Леся. — Вы бы ее еще Шариком назвали.
— Или Шайбой!
