Но Гвеннону не нравится, что я вмешиваюсь… Его право, лишь бы не пришлось гоняться за эа-формой по всей Реке…
Повисла тишина. Сармат оставил в покое приборы и опустил голову на руки. Фрисс постучал по его броне – он не хотел мешать Гедимину спать, но любопытство сжигало его.
- Так ты из-за Колина покинул станцию? Ищешь его в степи?
- Ммм… Нет, знорк, - сармат неохотно повернулся к Речнику. – Я ищу детали для центрифуги. Всё, что нашлось в Старом Городе, изъедено излучением до полной непригодности. Раотау, как считается, пострадал меньше, там может что-нибудь найтись. Не трогай меня, Фриссгейн, мне станция два месяца спать не давала…
Речник сконфуженно отошёл от уснувшего Гедимина и остановился у окна, глядя на булыжную мостовую. Камень и сухая глина не хранят следов, никто теперь не найдёт Алсага, если кот сам не решит вернуться… и Фрисс уже не дождётся его в Хэнгуле.
Между Хэнгулом и загадочным Кештеном – сухие степи и опасная пустыня, и где-то посередине, в песках, лежит мёртвый город Раотау. Мало кто знает о нём, а знающие немногословны, пустыня давно похоронила древние развалины. Теперь только сарматы знают наверняка, где искать Раотау… и если Гедимин возьмёт Фрисса с собой, самую тяжёлую часть пути Речник пройдёт незаметно. Сармату не нужен назойливый и бестолковый спутник, но Фрисс постарается его уговорить…
Глава 07. Раотау
- Фау! – запоздалый крик Гедимина звенел у Фрисса в ушах, когда Речник уже летел вниз, на обманчиво мягкую песчаную дюну, и катился по ней, пересчитывая камешки. Над землёй с заунывным воем раскручивался смерч огня и пыли – небесные змеи решились-таки напасть, и сполохи огненных вихрей смешивались с ослепительными вспышками плазмы. Гедимин, развернувшись в воздухе, рассекал смерч на части потоками излучения, летящий в смерче песок полосовал броню сармата, вой и скрежет катились над безмолвными песками.
- Фау! – заорал Речник, завидев второй смерч за спиной Гедимина, и взмахнул рукой.
- Ал-лийн ки Тирикка! – пальцы Фрисса выгнулись в сложную фигуру, он резко разъединил ладони и отпрыгнул в сторону. Водяной шар, возникший в сердце смерча, взорвался молниями.Гедимин развернулся, не выпуская сфалт из рук, плазменные потоки очертили кольцо по воздуху, оставляя на дальних дюнах потёки оплавленного песка.
Вой смолк. Фрисс выглянул из-за рилкаровой плиты, косо ушедшей в песок под холмом – на счастье Речника, он успел шмыгнуть под её прикрытие, когда сармат выстрелил. На вершине холма среди слитков спёкшегося песка лежали полупрозрачные серебристые тела. Небесные змеи были не так велики, как казалось в кольце смерчей – не более четырёх шагов в длину, толщиной с руку Фрисса… Их чешуя ещё вспыхивала белым огнём, распространяя жар, заметный даже в палящий полдень. Речник покосился на небо. Возможно, дело было в скафандре – сквозь прозрачный щиток многие вещи выглядели странно – и всё-таки небосвод напоминал серебряную плошку. Он был раскалён, его сияние грозило выжечь глаза, и Фрисс отвёл взгляд и выбрался на вершину холма.
- Гедимин, как ты? – встревоженно спросил он.
Сармат еле заметно пожал плечами. Царапины сетью покрывали его чёрную броню, но ни одна не была глубокой.
- Своевременная атака, знорк, - с одобрением сказал он, повернувшись к Фриссу. – Я недооценил местных обитателей. На западе небесные змеи не рискнули бы так снижаться.
- Здесь они очень злые, - покачал головой Речник. – Но против тебя они бессильны. Небо чистое. Летим дальше?
- Мы уже на месте, Фриссгейн, - Гедимин указал на дюны за спиной Речника. – Здесь окраина Раотау. Да, он глубоко ушёл за пять тысяч лет…
Фрисс оглянулся и замолчал. Да, Старый Город Раотау был здесь, такой же мёртвый, как все песчаные холмы, виденные Речником доселе. В Пустыне Саих, как казалось Фриссу, каждая травинка была драгоценностью. Те кусты иссохшей жёсткой гезы, которые он видел с неба, выглядели не более живыми, чем осколки рилкара, ушедшие в песок здесь, на руинах. А испепеляющий жар пустынного солнца оказался сильнее могильного холода Старых Городов. Речник не заметил, как оказался в Раотау. Теперь поглощённый песками город лежал перед ним.
Раотау погиб не от излучения – земля содрогнулась под ним в ту ночь, гибельную для всего мира. Это был город, где делали смерть – яды, удушающие и разъедающие, взрывчатые смеси, убивающие машины, и от сотрясений запасённая тут отрава вырвалась на свободу и похоронила весь город. Обломки его высоких башен, блестящих защитных полусфер, грозных бастионов занёс песок, они торчали из холмов, как почерневшие от времени кости из размытого кургана. Фрисс присмотрелся к руинам, и его передёрнуло. От них отчётливо пахло смертью. Он поспешно проверил, плотно ли закрыты швы на скафандре, и правильно ли укреплён дополнительный фильтр на шлеме. Гедимин покосился на Речника и кивнул.
- Не вздумай снять защиту, Фриссгейн. Тут много интересных веществ, и ты встречи с ними не переживёшь.
Он спустился с холма, огляделся и пошёл к одинокой башне, чудом уцелевшей посреди каменного крошева. Фрисс последовал за ним. Песок шелестел под ногами, чуть заметно проседая под тяжестью Речника.
Невысокие здания утонули в песке и напоминали о себе лишь острыми гранями рилкара, иногда впивающимися в сапоги. Те обломки, что остались на поверхности, были обточены ветром и отполированы до блеска. Здесь когда-то было бессчётное множество разноцветных, отмеченных разными знаками куполов и сфер, но взрыв разметал их, расшвырял осколки, они пестрели среди холмов, как россыпи битых скорлупок. Фрисс старался к ним не прикасаться – одним богам известно, что скрывалось когда-то под этими куполами, и чем они теперь покрыты!
- Никаких следов… - прошептал Речник, глядя на песок, тревожимый лишь ветром. – Даже крысы ушли из Раотау…
- Даже крысы не питаются песком, - кивнул сармат. – Иди за мной, знорк, не приближайся к откосу…
Среди обломков и песчаных дюн темнела глубокая воронка с отверстием на дне. Фрисс увидел вокруг дыры оплавленный песок, нахмурился и пошёл на цыпочках. Существо на дне зашевелилось, высунуло кончики жёстких усов, чуть заметно дымящихся. Гедимин остановился, оттолкнул Фрисса от края и замер, держа тварь на
