смущаясь, отвечает он. – Так что?
– А подарок? – спрашиваю я, признавая свою капитуляцию.
– Разберемся, Рит, – с улыбкой говорит Никита, беря мою ладонь в руку.
– Ладно. Только ненадолго, – предупреждаю я. – У меня с утра пары.
– Как скажешь.
Глава 17
Никита
Решение позвать Риту на день рождения Резцова было абсолютно спонтанным. Вчера брат и отец устроили показательное семейное выступление, взяв меня с собой за город на рыбалку и шашлык. И я, сначала потея в бане под плоские шуточки Миши, а потом за перепалками с отцом обжаривая на мангале пойманную рыбу, прекрасно понимал, что только мое бурлящее раздражение от этого фэмили трипа отвлекало меня от зудящей потребности позвонить Рите. Очень хотелось ее услышать. И это в принципе стало огромной проблемой.
Сегодня отвлекающих факторов в лице семьи у меня нет – брат и отец заняты в офисе, а мама на очередном чекапе в модной клинике. Сам я утром успел загнаться пробежкой и упражнениями в спортзале. Больше делать нечего. И даже перспектива потерпеть еще чуть-чуть и напиться на тусовке у Коли не выдержала испытания временем – аккурат под завершение учебного дня я припарковался напротив университета, чтобы гипнотизировать парадный вход и ждать, пока оттуда появится Воскресенская.
И она появилась. Под руку с любвеобильной подружкой. Снова вся в черном, что лишь сильнее подчеркивало ее природную худобу и бледность, с блестящими распущенными волосами, в беспорядке упавшими на грудь, и с большой папкой в руках, которую она держала перед собой, как щит. Очень хрупкая и очень… Не знаю, будто родная.
В детстве у нас на даче был щенок Рори. С черной шерсткой, янтарными глазами и заливистым лаем, который буквально взрывал воздух деревни. Он не был нашим, жил то там, то сям, но стоило нашей машине заехать во двор, щенок тут же был рядом, бурно выражая свою радость от новой встречи. А если я его гладил, он казался самым счастливым псом на земле. Как-то раз, когда мы после долгого перерыва снова приехали в дом и я по привычке свистнул, подзывая к себе Рори, он не выбежал мне навстречу и не оглушил мир лаем, а в будке, которую я сколотил для него, я нашел исхудавшего раненого малыша, над которым вдоволь поиздевались соседские дети и который грустными глазами смотрел на мою протянутую ладонь, будто ожидая очередного подлого удара.
Рита напоминала мне этого щенка. В ее глубине я чувствовал огонь, возможность радоваться и дарить тепло, но на поверхности она стала холодной принцессой, в глазах которой была тихая грусть. И, как и в случае с Рори, я ощущал бессилие и ярость, потому что, когда я был нужен, когда злые люди убивали в ней доверие и веру в хорошее, меня не было рядом.
В мой следующий приезд на дачу щенка уже не стало. Мне было восемь, и я тогда проплакал все выходные, коря себя за то, что не защитил его, когда еще была возможность.
Почему я вспомнил про Рори, я не знаю. С тренировки все думал о том, что мне рассказал Коля про Риту и ее бывшего. И потом в голове щелкнуло: я вдруг отчетливо понял, что Рита тоже нуждалась в защите, даже если не показывала, но я интуитивно чувствовал это. И тогда, на юбилее ее отца, когда вызвался избавить ее от навязанных отношений с братом, и вообще всегда. Правда, как это озарение вязалось с тем, что через одиннадцать дней у меня самолет в Штаты, я пока не понимал. А то, что она была такой красивой, все ухудшало. Ее внешность не была броской, очевидной, постерной. Она была тихой и чарующе женственной, отчего сердце начинало стучать сильнее, а кровь приливала к голове… и неожиданно к паху.
– Куда мы едем? – спрашивает Рита, устраиваясь на пассажирском сиденье.
– Заедем в «Горизонт» за подарком, а потом можно где-нибудь поесть, если ты голодна, – предлагаю я, неожиданно смущаясь.
Господи, если бы она только знала, о чем я думал.
– Можно. Я сейчас еще Лизе про день рождения напишу. Тебе… – Она запинается и смотрит на меня как-то настороженно. – Тебе… Нам… Будет удобно ее забрать? Если нет, то я с ней приеду.
– Сможем забрать. Напиши ей, что мы заедем за ней в восемь тридцать. Коля собирает всех в девять в «Моджо».
– В клубе? – восклицает Рита удивленно.
– А что такого?
– Вторник, – резонно замечает она. – Завтра рабочий день. И вообще я не думала…
– А в чем проблема? – перебиваю я. – Он снял отдельный зал. Побудем там час-полтора, и если тебе надоест, то отвезу вас с подружкой домой. Отец надолго уехал?
– Завтра уже вернется, – отвечает она, но как-то осторожно, с заминкой, будто дозирует информацию.
– Расслабься, Рит. Я не собираюсь на тебя нападать, – говорю я, потому что, кажется, верно считываю ее опасения.
– Даже если собираешься, я могу за себя постоять, – отвечает она неожиданно резко.
В этот момент девчонка снова напоминает мне испуганное животное. Она становится такой, когда ей кажется, что кто-то вторгается в ее личное пространство. И мне физически неприятно, что этим кем-то прямо сейчас она считает меня.
– Серьезно можешь? – С моей стороны это любопытство и немного иронии.
– А что такого? – бросает она мне мой же вопрос. – Я хожу на занятия по самообороне.
– Давно?
– Два года. Хочешь проверить мои навыки? – Рита дерзко выгибает бровь, но я замечаю, как она нервно сглатывает.
Поразительная девчонка. Тихоня-тихоня, а потом выдает такое.
– Разрешаю потренировать их на мне, как только почувствуешь, что я делаю то, что тебе не нравится, – говорю миролюбиво.
– А ты собираешься делать то, что мне не понравится? – мгновенно ловит она.
– Туше, Воскресенская, – искренне улыбаюсь, наслаждаясь этой неожиданной перепалкой. Кто бы мог подумать, что она так легко заводится. – Но вообще, чтобы ты знала, я хорошо понимаю слово «нет». Тебе достаточно сказать только его. Жаль тебя разочаровывать, но твои навыки джедая со мной останутся невостребованными. Впрочем, для справки, я рад, что ты можешь постоять за себя.
– Почему? – спрашивает она шепотом.
– Потому что в мире полно дерьма. И если не получается держаться от него подальше, полезно уметь надрать ему задницу.
Глава 18
Рита
– Скажу тебе так, Воскресенская: кто бы мог подумать, что ты за один вечер станешь такой крутой! Тренировка, теперь день рождения у одной из звезд хоккейной тусовки… – шепчет мне Лиза на ухо, пока Никита снаружи заправляет автомобиль. – Все-таки Любимов на тебя
