– Ты вся, как бескрайний огненный океан, Лиз. И я все эти месяцы, что мы живём с тобой практически вдвоём, в этой глуши, так до сих пор не доплыл до его берегов.
– О чём ты?
– Это комплимент был. Я их просто не умею делать… А что хотел сказать – я всё же не хочу, чтобы ты рисковала. Хотя бы, не лезь вперёд. Ведь у тебя ещё столько всего впереди…
– Чего, например?
– Ну, не знаю… Чего угодно.
– Нет у меня ничего ни впереди, ни позади. Хватит уже делать это, пытаться отговорить от давно решённых вещей, бегать вокруг, как нянька. Хорошо? Мы сейчас просто поедем, и покажем им, как это – похищать добропорядочных женщин. И беглых рабов, – Лиз ухмыльнулась, и Холд ответил ей тем же.
– Да, так и сделаем. Наконец, испробую всё это в деле, – он похлопал по кобуре с револьвером, пристёгнутой к ремню, и по винтовке в чехле. Однако, мужчина улыбнулся только губами – глаза всё так же выражали крайнюю степень задумчивости.
– Что-то я не вижу в тебе энтузиазма. Ладно, вон, вроде народ собирается уже. И знаешь, если честно, нам очень повезло – ведь вдвоём мы и правда имели мало шансов против бандитов. А так – нас целый отряд. Единственное, о чём боюсь – что кто-то опередит, успеет всадить пулю в башку Дикого до меня.
– А ещё, они могут опять сбежать…
– Об этом даже думать не хочу. И от нашего Капитана никто не сбегает. Если в прошлый раз он дал им уйти, не стал преследовать – то сейчас так просто не отступится. Я его знаю, Брок как хорошая гончая, которая если встала на след – ни за что не собъётся.
– Будем надеяться.
Тем временем, все, собравшиеся в погоню, уже были верхом, и ожидали Августа, о чём-то беседовавшего со старым седым негром-ковбоем, остававшимся за старшего в лагере. Наконец, рейнджер похлопал своего чернокожего собеседника по плечу, и, быстро подойдя к своему коню, ловко запрыгнул на блестящую металлического спину.
– Так-так. Я надеюсь, он с нами не едет? – палец, недвусмысленно указавший на Холда, оказался для последнего полной неожиданностью.
– Что?…
– От тебя за версту веет тем, что ты здесь чужой. Неопытный новичок может запороть всю операцию. Ты не нужен нам, оставайся.
– Август, что с тобой! Почему он не может ехать с нами? Холд имеет те же основания для мести, что и я сама. Зачем ты лишаешь его этой возможности? Что за чушь?
– Мы обговорили это ещё с Капитаном. Он сказал – брать только проверенных людей, и точка.
– Я готова ответить за него! Август, перестань, это мальчишество!
– А ты уверена в нём? Не спрашивала, чего это он не купался со всеми, когда мы проезжали Жёлтую? Может, у него клеймо на груди, и он на самом деле беглый? Ты хорошо знаешь того, за кого готова поручиться? Почему ты так выгораживаешь этого человека, Лиззи? И, поверь мне, мальчишество – это брать на серьёзную операцию неподготовленного.
– Август. Я абсолютно уверена в этом человеке, и знаю про него достаточно. Поедем вдвоём либо с вами, либо – отдельно от вас.
– Да что ты так в него вцепилась? Почему выгораживаешь?
– Какое тебе дело? Не всё ли равно? Не уходи от вопроса – что, что ты ответишь мне? Нам ехать вдвоём, или всё же с вами? – женщина раскраснелась, и в гневе была поистине прекрасна. Дрожащие уголки губ, сверкающие глаза, раздувающиеся ноздри, грациозная и напряжённая поза… Это всё, видимо, и оказалось последним, самым весомым аргументом.
– Ладно… Чёрт бы его побрал. Поехали. С капитаном сама будешь говорить.
Slice FFA157D6000223E5
Погоня продолжалась несколько суток – несколько суток почти непрерывной скачки, летящей в лицо пыли, и всё больше и больше нараставшего напряжения. Кроме Капитана и Августа, внешне выглядевших совершенно невозмутимыми, все были на нервах. Часто вспыхивали склоки и ссоры, правда, тут же и затухали – все понимали, что делают одно дело, и знали, зачем всё дальше и дальше удаляются в девственные дали прерий, зачем скачут туда, где, возможно, их поджидает летящая навстречу смертоносная пуля.
Холд почти физически ощущал направленную на него неприязнь, которую излучали все вокруг. Причём, если к пренебрежительному отношению со стороны Капитана, а также к несколько высокомерному поведению ковбоев, он уже привык, то подобное от Августа, которого до этого считал едва ли не другом – уж больно этот улыбчивый рейнджер располагал к себе – оказалось очень неприятным, неожиданным ударом по самолюбию.
Лиз всё больше молчала, погрузившись в себя, и не обращала внимания на происходящее вокруг. Попытки заговорить с нею оказывались безрезультатными, она отвечала односложными фразами, иногда невпопад. Холд очень хотел с нею нормально пообщаться, попытаться понять, что у женщины на уме, быть может, помочь её как-то – но все его порывы натыкались на внезапно выросшую, не пробиваемую никакими способами стену отчуждения.
Однако конец всему этому всё же настал, причём, достаточно неожиданно. Капитан Брок с Августом вдруг, видимо, заметив что-то, видимое только им, остановили своих коней, их примеру последовали остальные. Дав всем приказ оставаться и ждать их на месте, эти двое поскакали вперёд, и вернулись лишь через несколько часов.
– Ночью идём брать бандитов. Их лагерь в нескольких часах езды, – будничным тоном, без выражения, объявил Капитан. – Проедем ещё чуть-чуть, оставим там лошадей, дальше – пешком. Они, – палец в сторону Лиз и Холда, – будут сторожить коней. Это не обсуждается. Слышите, мне без разницы, что вы там себе думаете. Всех несогласных попрошу обратиться к Пи Джею – он мастер связывания, скрутит только так. У нас тут серьёзная операция, а не увеселительная прогулка. Ясно?
– Но, Капитан…
– Замолкни, женщина. Скажи спасибо, что тебя с твоим дружком-любовничком вообще сюда взяли.
– Да как ты…
– Молчать, я сказал! Выезжаем, когда стемнеет. Всем готовиться и отдыхать.
Лиз недовольно надула губки, Холд же постарался отнестись возможно более безразлично к придиркам со стороны командования – в конце концов, у Каптиана явно было больше опыта, и он лучше знал, как и что делать. Правда, это всё нисколько не делало слабее желание всадить ему нож в глотку, или же прострелить что-нибудь жизненно важное… Хотя, шансы успешного провернуть подобное мужчина также оценивал довольно здраво.
Несколько часов пролетели незаметно. В сумерках отряд проехал дальше, остановившись в неглубоком заросшем кустарником овраге, где, как и было запланировано, были оставлены все кони и двое людей для их охраны, когда остальные двинулись дальше, уже пешим ходом. Когда они скрылись из виду, Лиз, раздражённо крутившая в руках сорванную травинку, вскочила на ноги и сказала:
– Я пойду за ними.
– Что?
– Говорю – пойду за ними! Этот урод мне не указ. Отправлюсь следом, и сама убью Дикого. Это моё дело, и моя война.
– Поставишь под удар всю операцию?
– Ничего не поставлю. Я выросла в прерии, меня учили скрытно передвигаться и убивать. Очень большая глупость со стороны Капитана, пренебрегать мною. Я ему покажу… Тварь.
– А мне что предлагаешь?
– Ты останешься с лошадьми. Ведь кто-то же должен их сторожить.
– И думаешь, я так просто отпущу тебя?
– А что ты можешь сделать?
Холд, ухмыльнувшись, направил на неё ствол револьвера.
– Что?! Ты не выстрелишь!…
– Так уверена? А вдруг выстрелю?
– Да не выстрелишь… – чуть менее уверенно пробормотала Лиз.
– Вообще, ты права. Не выстрелю, – он опустил оружие, – Тем более, из-за такого дурацкого повода… Но и не отпущу тебя тоже.
– Дьявол!
– Нет, не имею чести им быть. Хотя…
– Не ёрничай. Я пойду и сделаю то, что должна сделать, – теперь уже ствол её револьвера скакнул вверх и оказался направленным на мужчину. – А если будешь возражать, застрелю тебя. Я не такая тряпка, поверь, у меня не дрогнет рука нажать на спуск…
– Никуда не пойдёшь, и ничего не сделаешь. Я не отпущу тебя.
– Попробуй.
Несколько медленных, но уверенных шагов, и он подошёл к ней вплотную, упёршись грудью в ствол, чернеющий скрытой в нём смертью.
– Ты тоже не выстрелишь. А я сильнее. Так что – вопрос исчерпан.
– Ну как так… – женщина внезапно разрыдалась, упав ему в объятия, позабыв уже о том, что всего несколькими секундами раньше грозилась этому человеку смертью.
– Спокойно. Всё будет хорошо, вот увидишь. А сейчас, давай всё-таки займёмся тем, для чего нас оставили – будем сторожить коней…
Slice FFA157D60012CE58
Такси вызвали прямо в космопорт, наняв машину на весь день. Небольшой, но довольно вместительный и комфортабельный флаер позволял разместиться внутри всем, и, помимо этого, имел большое грузовое отделение. Туда, по настоянию Руслана, был помещён Центурион, влезший целиком в глухой металлический ящик, похожий чем-то на гроб.
Водителем оказался практически эталонный терукх, низкорослый и чернявый, с растительностью по всему телу. Он был на удивление молчаливым, и вообще казался предметом интерьера, чем-то неодушевлённым. Через какое-то время маленького человечка совсем перестали замечать, свободно общаясь между собой, будто были наедине. Только Руслан всё больше помалкивал и недовольно посматривал по сторонам, но, всё же, не мешал попутчикам изливать свои бурные восторги по поводу окружающего.
