в замке.
Девушка вновь зарыдала, тихонечко подвывая. Так плачут, при серьезных потерях и от отчаяния.
Совесть начала ворочаться и нашептывать, чтобы я подошла и выспросила про беды. Я сделала три шага вперед.
Служанка подняла голову на звук, протерла ладонями зареванное лицо от слез и побледнела, столкнувшись с моим взглядом.
— Вввваше сссиятельссство. — испуганно пробормотала она, подскакивая с земли и пытаясь отвесить мне поклон.
Я села на траву, рядом с тем местом, где только что сидела она. Похлопала рукой, предлагая присесть.
Как только девушка села, искоса на меня посматривая, я начала:
— Меня зовут Адель. В девичестве баронесса Рочестер. А кто ты?
— Я… я… — руки девушки задрожали, и она принялась судорожно теребить передник.
— Ты не похожа на служанку. Твоя осанка, манеры выдают в тебе знатное происхождение. Из какого ты рода? Где твоя семья?
На глаза девушки вновь навернулись слезы, и она зарыдала.
— Мои родители… они… отказались от меня… когда… узнали, что я прислуживаю… в доме мужчины… — сбивчиво говорила она, продолжая плакать.
Я достала чистый кружевной носовой платок, протянула ей. И ободряюще взяла за руку.
— Главное, что все живы. Не расстраивайся. И рассказывай.
И тут девушка посмотрела на меня с такой надеждой в глазах, так искренне и наивно, что у меня кошки на душе заскреблись. Ведь я подумала использовать ее против кузена.
— Я Луиза, старшая дочь барона Грассон. — девушка стыдливо опустила глаза и теперь отчаянно теребила платок, пытаясь набраться смелости и рассказать свою историю.
— Мой отец — барон, замечательный человек, но у него есть одна слабость — он игрок. В прошлом году проиграл наше единственное поместье и в качестве уплаты долга договорился выдать меня замуж за богатого старика — барона Шервуда. Барон любит молоденьких девиц, пятерых жен извел, шестую искал. Сначала батюшка ему отказал. А как кредиторы пришли, да пугать стали, что дом подожгут и его с беременной матерью выгонят, так и согласился.
Меня с этим стариком на балу познакомили. Я как увидела этот страх драконий, так не сдержалась и при всех разрыдалась. Меня тогда все общество осудило, что не смогла судьбу свою достойно принять. А как ее принять? Как с таким мерзким стариком в одну постель ложится? А нежели целовать полезет, так мое нутро сразу и вывернет.
И нрав у него жестокий. За любую провинность плеткой жен своих стегал. Двух и застегал, насмерть. Вот и не сдержалась, зарыдала.
А потом слышу, тишина наступила. Голову подняла, а передо мной мужчина стоит. Высокий, красивый, словно мечты мои ожили. Он мне платок протянул, прям совсем как вы, и тоже приказал — Рассказывай. Только ласково и заботливо.
Ну, я ему душу и открыла. Все рассказала, ничего не утаила. Мужчина слушал молча, ни слова не проронил. А когда закончила, да вновь зарыдала, тихонько прошептал: Домой иди, завтра все разрешится.
Так и случилось. Утром глаза открываю, а к нам гость пожаловал. Передал расписку, что мой отец писал, когда играть садился. Оказалось, долг наш уплачен, поместье никто не отберет. А когда отец спросил, кто наш спаситель, кого благодарить надобно, то гость ответил, что герцог Ксавьер Бирек старший наш долг выкупил. Сказал, считать подарком на будущую свадьбу. Я сначала подумала, что он издевается, а к вечеру новость пришла — барон Шервуд под стражу заключен, все договоренности аннулируются. Не эту свадьбу герцог ввиду имел. Мы всей семьей тогда счастливы были.
А месяц назад до нас слухи дошли, что герцога отравили, дракон его умер, а он сам немощен лежит. Я вещи собрала, да из дома сбежала. Помочь хотела. Доехала быстро, замок сразу нашла, а вот потом начался кошмар…
Девушка прервала рассказ, зашмыгала носом и вновь зарыдала. Я дала ей возможность выплакаться. Глядишь, отпустит, полегчает.
Минут через пять она вновь собралась и с грустным видом продолжила:
— Меня проводили в кабинет. Я как зашла, герцога живого невредимого увидела, так и ахнула. Говорили, что немощен, а он здоров. Да только оказалось, что это кузен его был, как две капли воды на брата старшего похож. Вот я и подумала, что раз брат, то такой же достойный человек. Ошиблась. Сначала герцог любезным был, вино предложил, фруктами заморскими угостил. Когда узнал, что я прошу его старшего брата повидать и передать ему амулет защитный, то долго молчал. А потом сделку предложил.
Сказал, что его брат о наследнике долго мечтал. И он хочет ему помочь, семя брата возродить. Мол, по закону, раз тот немощен, герцог младший имеет право чужую жену взять и наследника сделать. Сказал, что это высокая честь герцогиней быть. Поэтому надо сначала девицу проверить. И раздеться приказал.
Но я испугалась и отказалась. Герцог любезно переночевать перед дорогой в замке оставил, а на утро новое предложение озвучил. Сказал, что решил меня сразу женой брата сделать, кольцо вот это обручальное подарил, документ о помолвке показывал.
Свадьбу на следующий день назначили. Сама видела, как все готовились. Платье мне принесли, красивое. Меня не смутило и то, что герцог попросил никому не говорить, особенно родителям, в секрете держать. Брат дескать не хочет много народа на празднике видеть.
А ночью он в покои мои пришел, брачную ночь потребовал. Сказал, чего ломаться, завтра утром все равно законной женой стану, а ему к Императору на прием, времени потом долго не будет. Я и согласилась.
А утром… утром… я узнала, что герцог Ксавьер Бирек старший женился на другой… на вас…
22. Амулет
Девушка тяжело вздохнула, промокнула платком выступающие слезы, и продолжила рассказ:
— Я тогда разозлилась, подошла к младшему герцогу и заявила, что раз меня обесчестил, то пусть и женится на мне сам. А он расхохотался в лицо и заявил, что больше не держит. Нищая простушка в женах ему не нужна. Но у меня есть выбор — остаться его любовницей, пока не надоем или покинуть замок. Я гордо развернулась и поспешила домой. Только вот дома меня никто не ждал. Кто-то разнес новость по нашему городку, что я стала герцогской подстилкой, и отец отказался от меня, не пустив на порог.
— Я сняла скромную комнатку на постоялом дворе. А когда деньги закончилась, в отчаянии вернулась к герцогу. Только он вновь надо мной посмеялся. Сказал, что кров в его доме я должна отработать. Или в постели, или идти в услужение обычной
