отправилась к Управляющему.
Он сначала удивился моему вопросу про рыжеволосую служанку. Но когда рассказала подробности утреннего пробуждения, нахмурился.
— Ваше сиятельство, эта девушка у нас недавно. Ее лично привел герцог Ксавьер Бирек второй и приказал взять в штат прислуги. Затем отдельно вызвал меня в кабинет и попросил послаблений ей не давать, но и не наказывать за провинности. Мол она подчиняется напрямую ему, и выгнать или наказать, решает только он.
Я удивился, но смолчал. Мое дело — маленькое, господ слушать, да за порядком следить. Но что могу сказать, никаких поручений для визита в покои нашего герцога я не давал. Да и на служанку она мало похожа. Руки холеные, слабые, все из рук валится, толком и делать ничего не умеет. Обычно она вечерами в покои герцога младшего ужин приносила и там задерживалась…
После этих слов управляющий многозначительно на меня посмотрел, а я вспыхнула румянцем, когда до меня дошло. Однозначно, нельзя позволять ей находиться возле покоев моего мужа.
— А по поводу шкатулки, я постараюсь лично ее комнатку обыскать, когда она с другими бабами белье пойдет полоскать. И охрану выставлю, пока вы в городе будете. Два верных конюха на примете есть. В свое время его сиятельство жизнь им спас, из плена вызволил, они до конца своих дней благодарны будут.
Я кивнула. Но чувство беспокойства меня не покидало. Кто знает, сколько времени займет разговор с мастером.
— Ах да, ваше сиятельство, чуть не забыл. Пришло письмо от мага, что каждое утро приезжал. Он пишет — ввиду тщетности попыток вернуть былое здоровье его сиятельству, он прекращает свои визиты и настоятельно рекомендует оставить герцога в покое. Не мешать его духу отправиться в свой мир. Прислал зелье, чтобы продолжали давать каждое утро по три капли.
И понизив голос до шепота, добавил:
— Я запретил прислуге распространяться о здоровье герцога и говорить, что вы его выхаживаете. За исключением новенькой, мы знаем его сиятельство давно и многим обязаны. Не предадим.
Я кивнула. И забрала письмо с зельем. Надо будет надежно спрятать, как улику.
Похоже маг переложил ответственность за смерть супруга на слуг. Когда вскроется отравление, виновными сделают их. Мол не так прочитали, не то дали, превысили дозировку и прочее. Никто их оправдания и слушать не станет. А он — не при делах.
Удостоверившись, что у дверей спальни выставлена охрана, я отправилась в город. Первым делом зашла в Лавку мастера. У него необходимой конструкции не оказалось, да и сам он нигде подобного не видел.
Пришлось рисовать наглядно и объяснять механизм работы в общих чертах. Так-то я тоже не до конца понимала, как устроена подобная коляска, но Мастер с энтузиазмом обещал помочь и сделать как можно быстрее, узнав, что это необходимо для его сиятельства.
Кхм, кажется, Ксавьера старшего на его землях очень любят.
Затем прошлась по лавкам с товарами. Быстро нашла подходящие предметы для разминки кистей рук, накупила свежих фруктов. Мужу не помешают витамины. И повернула обратно к замку.
Проходя мимо таверны, на меня чуть не свалился высокий коренастый мужчина, вытолкнутый кем-то из резко открывшейся двери. Я успела отскочить в последний момент. А вот пьяный мужчина не удержался на ногах, и свалился на землю.
— Да какой из тебя вояка! Пьяница, вот ты кто! Вжизнь не поверю, что воевал против магов. — доносились обидные слова вслед.
А мужчина кое-как собрался с силами, сел на попу, склонил голову на колени и беззвучно зарыдал.
Я прошла было мимо, но что-то в душе екнуло. На хронического алкоголика он не был похож. Камзол хоть был и заношенный, но даже мне было понятно, что не бедный. Вдруг у него что-то случилось и человеку нужна помощь.
Я медленно вернулась назад, не спуская с него глаз, и остановившись в метре от него, громко спросила:
— Что с вами? Помощь нужна?
Он поднял на меня свои растерянные и удивленные глаза цвета василькового поля, тяжело вздохнул и тихо прошептал:
— Помереть хочу. Самому за себя стыдно.
Что ж, я была права. Радует, если осталось чувство стыда, не все потеряно.
— Рассказывайте.
Еще раз на меня взглянув, незнакомец на секунду замешкался, а потом начал изливать свое горе. Во всех деталях и подробностях. И было видно, как ему больно.
Оказалось, его зовут Рич. Из обедневшего аристократичного рода. Воевал с магами. Но когда вернулся, оказалось, что его возлюбленная не дождалась и вышла замуж за другого. Он не смог это пережить и начал пить. Пропил все жалованье, все, что заработал, пока воевал. А родителям на глаза показаться стыдно. Пытался куда-нибудь устроиться на работу, отказывают. Вид не тот.
— И ведь никто не верит, что я воевал под знаменами самого герцога Бирека. Считают сбродом и пьяницей.
И я ухватилась за эти слова. Оказалось, он и впрямь воевал с моим мужем и очень хорошо о нем отзывался. Говорил, тот не раз им жизнь спасал своим верным решением.
— Рич, а не хотел бы ты послужить на службе герцога? Большое жалованье не обещаю, но крыша над головой и еда точно будет.
— А что делать? — недоверчиво покосился на меня мужчина. — Грязными делами я не занимаюсь.
— Надо будет охранять покои его сиятельства.
Незнакомец расхохотался.
— Да зачем же охранять его покои? Герцог одной рукой врага уложить может, силища у него огромная, он же дракон.
— Дракон, да только несчастье случилось и сейчас он немощен.
Рич стал смурнее тучи, долго расспрашивал, как так вышло. А потом встал, отряхнулся, и с твердой решимостью в глазах последовал за мной, совсем отказавшись от жалованья. Сказал, что жизнь свою положит, но не позволит навредить его сиятельству.
Так мы и вернулись в замок. Управляющий сначала с большим недоверием отнесся к Ричу.
Но когда тот умылся и привел себя в должный вид, оказалось, что Управляющий знает его семью, хорошие люди, и сразу голос того потеплел.
Ну что ж. Теперь я была относительно спокойна. Охранник найден. От кузена — дракона он навряд ли защитит, но вот давать от ворот поворот всяким настырным девицам и подозрительным магам, сможет.
Соскучившись по мужу, закончив дела, я с трепетом в душе поспешила в наши покои. Отворила дверь и сразу столкнулась с настороженным взглядом Ксавьера.
Но стоило ему увидеть, что это я, его глаза тут же засветились каким-то особенным сиянием, и он широко улыбнулся. А у меня в
