меня так страстно и остро, как он. Раздевая глазами и мысленно беря мое тело.
Но что странное, я не чувствовала испуга или неприятия. Мне нравилось его внимание и открытое любование мной.
Мое тело напряглось, изнывая от предвкушения, а грудь моментально затвердела. Я в волнении поежилась.
И вот что мне теперь делать? Как самой сохранить самообладание и не потерять голову рядом с таким мужчиной?
15. Ксавьер старший
Адель меня удивила своим поведением. Вместо того, чтобы метаться, плакать в отчаянии, она нашла общий язык с моим управляющим и распорядилась выделить нам новые смежные покои.
Тогда я еще не догадывался зачем. Злился на нее, на самого себя, ведь вместо того, чтобы не попадаться на глаза кузену, она открыто действует, словно растеряв весь свой страх и осторожность после травмы.
Безумная! Вернись Ксавьер, я же ничем не смогу помочь. А он свое возьмет. Обязательно! Не знаю почему, но он помешался на ней. Не отпустит, пока не сломает и не попользует.
Увидев жену после ужина, довольную, с горящими глазами, я невольно замер. В моей голове было столько нехороших мыслей, что я не сразу понял, что она говорит.
А когда до меня дошло, то будь мне доступно тело, замер бы с открытым ртом.
Она решила меня лечить! Запретила принимать магическое зелье, вызвалась сама готовить, какие-то процедуры собиралась делать.
Не знаю, почему мне раньше не пришло в голову отказаться от зелья. Возможно, из-за того, что было плевать на все, на свою никчемную жизнь. Но ей-то это зачем?
Я внимательно вглядывался в ее лицо, пытаясь уличить в фальши и лжи, отыскать истинную причину ее внимания. Но чем больше смотрел, тем больше убеждался, что она говорит искренне.
А когда мой взгляд случайно скользнул по ее груди, по ложбинке, так маняще призывающей сорвать тесный лиф и прижаться к нежной белоснежной коже губами, прикусывая ее, я задрожал.
Тут же выругался. Почему-то находясь рядом с ней, мысли начинали путаться, а мозг думал лишь о том, какая она в постели.
Робкая, пугливая, стыдливая или, наоборот, горячая и страстная? Наверное первое, ведь у нее никогда не было мужчины.
Что подтвердил лекарь, осматривающий ее. Интересно, что она задумала? Потребует развод, так как брак не консумирован? И правильно, пусть бежит из этого дома, пока есть шанс.
Но стоило так подумать, как что-то в районе груди тревожно заныло, и вмиг стало грустно. И даже приятная сытость после вкусного бульона не могла заглушить эту зудящую боль. Неужели я так привык к своей жене за эти два дня?
Я посмотрел глазами в сторону ее комнаты. Кхм, она не стала закрывать дверь. Наивная, неужели не знает, какое отличное у драконов зрение⁈
Жена стояла в полумраке возле кровати, спиной ко мне. Устало вытаскивала шпильки из волос, одна за другой. А затем дернула шнуровку и резко спустила платье к своим ногам.
Теперь она стояла в одной сорочке. Ее грудь вздымалась в такт учащенному дыханию.
А когда она наклонилась, чтобы поднять одежду, полупрозрачная ткань так явственно обтянула ее сочные упругие ягодицы, что я шумно сглотнул и закрыл глаза.
И хотя я был обездвижен ядом, но я все чувствовал. Каждое прикосновение, даже дуновение ветерка. И сейчас в районе паха я ощущал горячую наполненность, нарастающее давление.
Вот ящер! И что мне теперь с этим делать?
Хотелось встать, прижаться к теплому податливому телу, и лишь резкая боль там, внизу, вмиг отрезвила и вернула самообладание.
Калека! Немощный калека! С этими мыслями я тревожно заснул, чтобы проснуться утром от прихода мага.
Действуя согласно просьбе жены, я не стал глотать капли. Думая, как бы их выплюнуть, не сразу заметил, что Адель примчалась с полотенцем в руках.
Я невольно усмехнулся. По доброму. Она напоминала мне храбрую воительницу.
Заспанная, с растрепанными волосами, готовая дать отпор врагу в любое время дня и ночи, но при этом такая домашняя и уютная.
Не успел налюбоваться ее нежной красотой, как жена подорвалась, бросилась к двери и прислушалась. Я тоже напряг слух.
Разговор приезжего столичного лекаря мне не понравился.
Хотят убедиться в моем мужском бессилии, еще и бумагу составить⁈ Публично признать меня немощным⁈.
Что может быть унизительнее этого для дракона? Тем более наследника древнего рода!
Я закрыл глаза и тяжело задышал. Хотелось рычать во весь голос от отчаяния, обиды и позора!
И вдруг почувствовал, как по моим ногам пробежал холодок. Затем резко ощутил горячее тепло в районе бедер и приятную тяжесть.
Я замер, прислушиваясь к ощущениям, и только затем посмотрел, испытав настоящий шок.
Бездна! Что она творит⁈
Жена сидела на мне, обнаженном, обхватив своими бедрами мои, а ее горячее лоно призывно терлось о мою плоть.
Я судорожно глотнул воздух, и чуть не задохнулся.
А Адель, словно желая меня окончательно добить, сладостно и прерывисто застонала:
— А-ааххх — ммм — а-а-ааах — о-оо-ооохх… не так сильно! Мгх — м-мммм! Ааа-ах!
И тут меня накрыло. По полной. До одури. Глаза заволокло огненной пеленой, все рецепторы обострились.
В паху разгорался пожар. Давление нарастало.
Я был даже рад, что она не смотрела на меня, опустив взгляд. Потому что я был возбужден. Горел изнутри. Дотла.
Насмешка судьбы. Никогда бы не подумал, что смогу испытать такие яркие и будоражащие чувства будучи калекой, без дракона, не в силах пошевелить телом.
Будь я здоров, схватил бы ее за талию, резко перевернул, уложил на спину, прижимая к прохладным простыням, и рывком вошел бы в ее изнывающее девственное лоно.
А то, что она была возбудилась не меньше меня, я понял сразу. Как только почувствовал ее пульсирующую плоть, обильно увлажнившуюся и разгоряченную.
Ее нежные розовые складочки, виднеющиеся из под сорочки, так и манили прижаться к ним своими губами, испить до дна. И забыться.
Эх, я был готов отдать все на свете, лишь бы на мгновение обрести силу и войти в нее, слиться в едином целом. С ней, с моей невольной женой.
А когда она обхватила руками свою грудь и начала ее ласкать, сжимая и проводя большими пальцами по возбуждённым выпирающим через ткань соскам, все мое тело прострелила резкая боль.
Но я был даже рад ей. Потому что она доказывала, что я жив. Что у меня есть шанс. И я им воспользуюсь.
И пусть кузен даже не смеет в мыслях думать о моей жене! Она — моя! Только моя! Девочка. Такая сладостная и
