с такой грустью, такой тоской, что-то в нем неуловимо изменилось. И глаза… почему-то сейчас они были карие…
13. Вынужденный обман
Утром я проснулась от громкого стука в смежной комнате. Накануне я не стала закрывать дверь в покои мужа, посчитав, что так будет спокойнее, да и ему психологически комфортнее, видя глазами, что он не один.
Подскочив с кровати, быстро накинула на плечи шаль и осторожно выглянула в дверной проем.
Возле герцога стоял приземистый пожилой мужчина, в очках, в темном плаще и водил в воздухе руками, с зажатыми в них светящимися кристаллами. Маг, догадалась я.
Затем он наклонился, достал какой-то пузырек и влил микстуру в рот мужа.
Я чуть было не выкрикнула: — Не пей. Но тотчас зажала рот.
Вчера мы договорились с мужем, что он сделает вид будто проглотил зелье, а когда маг уйдет — с моей помощью его выплюнет.
И действительно, маг не стал задерживаться. Не проронив ни слова, не осмотрев пациента, он уверенным шагом удалился, напоследок громко хлопая дверью.
Не мешкая, я побежала к мужу с полотенцем в руках.
Увидев его строгий и недовольный взгляд, хмуро прошедшийся по моей ночной сорочке, я на миг замерла, прикидывая, может и впрямь стоит вернуться и переодеться в платье, чтобы не злить мужа. Но передумала. Здоровье важнее.
— Плюй! — прошептала требовательно, приставляя полотенце к его губам.
Герцог засопел, но выплюнул.
— Молодец! — удовлетворенно прошептала я, заслуженно погладив его по голове.
Какие же гладкие и шелковистые у него волосы! Всегда мечтала о таких! Так и хотелось перебирать их и пропускать между пальцами.
Вдруг герцог закрыл глаза, а его лицо приобрело какой-то умиротворенный вид.
Массаж головы! — промелькнула мысль, и я тотчас уселась поудобнее и неспеша стала делать несложные движения.
Расслабившись от размеренных движений, стала мысленно составлять план на сегодня.
Надо будет переодеться, спуститься на кухню и приготовить для мужа жидкую кашу с перетертыми ягодами. Затем попросить слуг его спустить вниз, отнести в сад, чтобы он мог подышать и насладиться свежим воздухом.
Столько времени находиться в замкнутом небольшом помещении — это же с ума можно сойти. Все — таки отличной была идея переместить его в эти просторные покои.
Неожиданно в коридоре раздались громкие шаги и жаркий спор. Спорили два мужчины, причем голос одного мне был точно знаком. Это был лекарь, сэр Кронс.
Учитывая, какую важную и ценную бумагу он должен был мне принести, я соскользнула с постели, тихонечко подкралась к двери и прислушалась.
— Сэр Кронс! Я настаиваю! Я уверен, вы вынесли ошибочное решение. После отравления таким ядом это неслыханно и физически невозможно. Вам стоит признать ошибку, сэр.
— Вы заблуждаетесь, сэр Паркинс. Я лично осмотрел герцога и, признаюсь, сам был немало удивлен. Его мужское семя и орган не пострадали! При определенных кхм… кхм… усилиях, он в состоянии завести детей.
— Но вы же понимаете, это невозможно, после яда! Я склонен думать, что вы допустили ошибку. Все-таки годы берут свое, ваши руки дрожат, а глаза подслеповаты. А учитывая последствия, к которым приведет ваше свидетельство об осмотре, я должен наверняка быть уверен, что все верно.
И понизив голос сэр Паркинс прошептал:
— Вы же знаете крутой нрав его младшего сиятельства. Он же с меня три шкуры спустит, лишит должности Главного лекаря государства, если хоть одно слово в вашей записке не подтвердится. Я как увидел прошение о запрете на мужские посещения дома герцогини Бирек, сразу сюда. Без обид, сэр Кронс. Я очень уважаю ваши заслуги, но проверить надобно. Я не уеду отсюда, пока сам не проверю.
На пару минут воцарилось молчание, а потом сэр Кронс тяжело вздохнул и убитым голосом произнес:
— Что ж, пойдемте, может и впрямь старость берет свое.
Поняв по звукам шагов, что лекари направляются в наши покои, я отчаянно пыталась найти выход из ситуации. От этой бумаги с результатами осмотра зависела моя спокойная жизнь.
Приняв решение, бегом метнулась к постели герцога.
— Ваше сиятельство, простите, но это необходимо. Для моего и вашего блага. Доверьтесь мне.
Сбросила шаль, пнув ее под кровать. Рывком сняла с себя панталоны, небрежно бросив их на видное от дверей место. Откинула одеяло и быстро стянула с герцога штаны, попутно отмечая краем сознания его красивые мускулистые ноги и подтянутый живот, с выступающим рельефным прессом.
В глаза старалась не смотреть. Боясь увидеть осуждающий и порицающий взгляд. А мне хотелось жить. И помочь ему. Слишком сильный и опасный у нас противник.
Услышав, как начала приоткрываться дверь, я быстро уселась на мужчину, в позе наездницы, лицом к нему. И негромко, но достаточно слышно застонала, делая бедрами характерные движения.
— А-ааххх — ммм — а-а-ааах — о-оо-ооохх… не так сильно! Мгх — м-мммм! Ааа-ах!
Я понимала, мне необходимо обмануть не абы кого, а лекарей, и второго шанса у меня не будет. Поэтому надо отыграть максимально реалистично.
— Оооо-оо… афф…Аааааа… больно… оо-о… не так быстро… такой большой… Ааааах! — застонала еще громче, вспомнив, что все-таки изображаю без пяти минут девственницу.
И чего они застыли⁈ Когда же уйдут⁈ — костерила лекарей, выгибаясь в пояснице и ускоряя движения.
Я знала, что подол моей сорочки скрывает все самое сокровенное от чужих глаз. Но я не актриса, долго не продержусь в этой роли.
— А может я недостаточно убедительна?
Резко вытащила шпильку из волос, вслед чего длинные волосы красивыми волнами легли на спину. Обхватила руками грудь, через ткань, и стала ее ласкать.
— Ааах!
Дверь тихонько скрипнула и закрылась.
— Фууух — облегченно выдохнула я, с опаской оборачиваясь назад. Никого не было.
Громко вскрикнув напоследок, изображая кульминацию, я осторожно слезла с герцога и спустила ноги на пол.
Поправила свою задравшуюся сорочку, затем аккуратно надела на герцога штаны, расправила сбившуюся рубаху. А затем бережно укрыла одеялом.
— Ваше сиятельство, я… — я подняла взгляд на мужчину и все слова вылетели у меня из головы. Герцог смотрел на меня таким ненасытным и жадным затуманенным взглядом, в его глазах клубилась такая порочная тьма, что мои щеки вмиг покрылись горячим румянцем.
— Я… я… пой-ду при-готовлю вам завтрак.
Схватив шаль, я быстрым шагом скрылась в своей комнате.
Дурочка! Что я наделала! Я совсем не подумала о муже, как о мужчине. Каково было ему лежать и видеть это⁈
Переодевшись, прижав руку к взволнованно бьющемуся сердцу, я
