меня молча, не говоря ни слова, нарядили в свадебный костюм, отвезли в Храм и усадили на скамью, позволив со стороны наблюдать за своей свадьбой.
Сначала я не понял, как такая милая и молоденькая девушка согласилась на брак со мной. Что ей посулили: деньги, титул, замок? А когда понял, то застыл от ужаса.
Мой брат — чудовище. И я тоже. Потому что стал ее мужем против воли.
.
11. Отчаяние
Зная, что кузен зациклен на моих бывших, я цепким взглядом всматривался в хрупкую фигуру девушки в пышном подвенечном платье. Адель Рочестер…
Я был уверен, однозначно, я никогда раньше не был с ней, и не пересекался на балах. На вид ей едва ли исполнилось восемнадцать, а я предпочитал опытных зрелых женщин.
Неискушенных леди я обходил стороной. Не готовый к серьезным отношениям, я не хотел случайно ранить наивное сердце или сломать чужую жизнь.
А Адель явно была такой. Она с такой болью и непониманием смотрела на Ксавьера, что сразу становилось ясно, это наивная девочка была в него влюблена. Красивый, молодой, богатый герцог, с этим все понятно. Но зачем она Ксавьеру⁈ Или они вместе разработали какой-то хитроумный план?
Эту мысль я отмел сразу. Судя по ее удивлению и обмороку, она тоже меня никогда не видела и не планировала выходить замуж. Во всяком случае за немощного дракона. И вот тут меня осенило, стоило вспомнить агрессивное поведение брата в последнее время.
Я почувствовал себя отвратительно и гадко, когда догадался, что за грязную игру затеял мой брат. После замужества она полностью окажется в его власти, и ни родные, ни закон не смогут ей помочь.
Первую ночь, когда моя жена переступила порог замка, я не смог сомкнуть глаз. Я лежал и прислушивался к каждому шороху, каждому звуку.
Не знаю, на что я рассчитывал, я все-равно не смог бы ей помочь, даже предупредить. Но я продолжал лежать, с волнением реагируя на каждый шаг.
Все обошлось. Во всяком случае я не слышал никаких криков.
Следующие пару недель тоже ничего не происходило, необычного. Кузен, не стесняясь прислуги, открыто при свете дня уединялся с очередными своими пассиями, обнаглев настолько, что порой приводил по две-три женщины одновременно.
Иногда мне удавалось расслышать сплетни, которыми перекидывались служанки, убирающие мою комнату и не обращающие на меня никакого внимания, словно меня вовсе не было.
Так, я узнал, что получив отказ, кузен превратил мою жену в служанку, заставляя прислуживать на его оргиях и убирать комнаты после разнузданного кутежа. Служанки посмеивались, злорадствуя, что дочь барона, жена герцога, работает наравне с ними, как обычная простолюдинка.
Пока слушал, страшная злость поднималась наверх, грозясь заплеснуть весь мой разум. Хоть я и не знал Адель, не собирался на ней жениться, но теперь она была моей женой. Моей законной ЖЕНОЙ! И я не позволю ее унижать и выставлять предметом насмешек!
Она — герцогиня, а не прислуга! И я несу за нее ответственность.
На мгновение забывшись, в порыве гнева я попытался вскочить с кровати, жаждуя разнести здесь все, и в первую очередь, встряхнуть брата, чтобы ответил за свои гнусные поступки. Но тут же захрипел и тяжело задышал.
Лоб покрылся испариной, а сердце ускоренно застучало. Как я мог забыть! Я же теперь — НИЧТО! Бревно! Только и могу, что лежать и слушать насмешки слуг, быть невольным свидетелем грязных поступков.
Я надеялся, что брат одумается, успокоится в объятиях доступных женщин, не пойдет до конца, но несговорчивость и строптивость моей новоявленной жены слишком больно по нему ударила. Он стал словно одержим ей.
А однажды я проснулся от громкого топота множества ног по коридору и сдавленных криков:
— Сбежала! Сбежала! Жена герцога сбежала!
Не думал, что буду радоваться побегу собственной жены. Но я действительно был искренне рад. Зная кузена, я понимал, что еще чуть-чуть и он сломает ее, а потом швырнет в бездну, растоптав репутацию, поправ честь.
Я был уверен, Адель его не интересовала. Слишком простая, наивная, доверчивая. В нем проснулся нездоровый азарт охотника, чему я не раз был свидетелем, когда мы загоняли в лесу дичь. Я предпочитал нагнать и отпустить, а Ксавьер — нет. Он лично сворачивал животному шею, испытывая какое-то нездоровое удовлетворение.
Но я тогда был слишком увлечен своими делами, слишком беспечен, и сам позволил ситуации усугубиться. Только теперь загнанным зверьком была моя жена.
За все эти дни она так ни разу и не зашла ко мне. И я ее понимал. Не осуждал. Кто захочет видеть своим мужем калеку? Не об этом она мечтала, надевая подвенечное платье.
И я умолял всех драконьих духов, чтобы они помогли ей сбежать, укрыться, предлагал свою никчемную жизнь взамен. Удивительно, лишь став абсолютно беспомощным, я вспомнил о них.
Но видимо я слишком много нагрешил в своей жизни. Ксавьер поймал ее, в эти же сутки.
Перепуганные бледные служанки что-то шептали про убийство конюха, тяжелую травму, что госпоже не выкарабкаться. Впервые они говорили о моей жене с уважением и состраданием.
Что же ты натворил, Ксавьер⁈
Ответы я получил практически сразу. Ночью в мою спальню завалился пьяный кузен и уселся рядом со мной. Он не просто перебрал, от него разило так, что я вынужден был зажмуриться.
— Представляешь, девка чуть не сбежала, мерзавка. — Ксавьер еле ворочал языком, но продолжал. — Мой дракон сразу ее настиг. Я так сильно хотел переломить ее хрупкую шею, услышать хруст тонких косточек, но зверь взбунтовался. Перехватил контроль и принес домой. Представляешь, мой дракон впервые решил пойти наперекор! — кузен замолчал. А я с жадностью ловил каждое его слово. Жива! Моя жена — жива!
— Зверь и раньше ворчал, когда я хотел нагнуть и попробовать эту девку. Но ничего, я его тоже поставлю на место. Я нашел мага, он пообещал через неделю привезти особый порошок. Посмотрим, кто из нас сильнее. Я заставлю дракона подчиниться и сидеть тихо. А может быть даже позволю посмотреть, как деру упрямую герцогиню. Надеюсь, ей хватит смелости после этого удавиться, и оставить тебя вдовцом. Но ты не переживай, я уже присмотрел тебе другую невесту, такую же наивную невинную дуру. Будет весело! Хоть и от тебя есть какая- то польза!
Ксавьер хлопнул меня по плечу, а затем встал и шаткой походкой направился к двери.
— Ты там того, смотри, никому не рассказывай. — и громко издевательски захохотав, вышел.
А я лежал
