ни на обоих Беков, явно пребывая в состоянии спора с самим собой. Надо бы чуток дожать… Но я посмотрел на Мирзу, и понял, что, пожалуй, не буду сейчас рисковать и открывать рот.
Теперь молчание повисло надолго. Чтобы занять себя хоть чем-то, я шевелил пальцами, пытаясь нащупать узлы и как-то их ослабить. Но получалось, если честно, пока так себе. Впрочем, я и не рассчитывал, что смогу освободиться и одним махом перебить троих вооруженных охранников, которые, к тому же, бдят.
Свет за стенами сарая потускнел, солнце явно уже село. В сарае стало почти темно.
— Эй ты, — снова раздался голос Мирзы. — Сходи к старику, возьми у него лампу. За этим шустрым нужен глаз да глаз.
Гиена покорно поплелся наружу. Через несколько минут вернулся с закопченной керосиновой лампой, от которой в сарае стало немного светлее, но не особенно. Пламя чадило и дергалось, заставляя тени метаться по стенам. «Похоже, все-таки он сильнее надломлен, чем мне казалось…» — подумал я, неотрывно следя за Гиеной. Взгляд у него теперь был потухший, а лицо как будто «сползло» вниз нелепой маской. Вот же блин! Что же теперь делать? Я позволил себе с минутку бессмысленной паники, потом заставил себя снова собраться с мыслями. Надежда на то, что Гиена вдруг прозреет, застрелит двух Беков из дробовика, и мы все четверо с триумфом покинем этот дурацкий сарай, иссякли.
Ну что ж… Требовался план Б. И надо было прямо сейчас его придумать. Из хорошего — убивать нас по дороге никто не будет. Иначе бы сразу убили. Значит можно было пропробовать сбежать из грузовика. Такой себе шанс, конечно… Потом нас куда-то привезут. А потом… Что потом?
Я мысленно вздохнул. Ясно было, что в построении плана, а точнее, конечно, какой-то будущей импровизации, мне теперь надо заменить слово «мы» на слово «я». Вырваться разом всем троим скорее всего не получится. Зато если я сам освобожусь, то смогу вытащить Бюрократа и Натаху.
Раздался рокочущий звук двигателя. Скрипнули петли ворот, под колесами машины заскрипел щебень. Сколько прошло времени до этого момента — сложно сказать. Может быть, час, может полтора. Ничего не происходило, разве что Мирза разок вышел наружу, видимо, отлить. И быстро вернулся.
Скрипнула дверь, в сарай зашел еще один Бек. Все трое чернобородых заговорили на своем языке, потом принялись деловито грузить нас в крытый кузов. Ахмет грубо толкнул меня в плечо, и я завалился на бок. Он деловито проверил узлы на моих запястьях, потом на лодыжках и коленях. Потом подхватил меня за пояс и плечо и выволок наружу.
Грузовичок был небольшой, типа пикапа. Явно видно, что старенький, но хромированные детали начищены до идеального блеска. Особенно выделялись при свете из окон дома буквы «Руссо-Балт» на передней решетке. Больше я ничего особенного заметить не успел.
Меня бросили в кузов рядом с Натахой. А с другой стороны от нее — Бюрократа. Гиена забрался внутрь и хотел сесть на скамейку рядом со мной, но Мирза повелительно ткнул ему на лавку напротив. Тот опять покорно подчинился, перешагнул через меня и что-то прошипел сквозь зубы.
— Эй ты, — негромко сказал Мирза. — Ибрагим сказал, что ты верный человек. И слово твое — кремень! Ибрагим же не мог соврать, правда?
— Конечно, Мирза, — пробормотал Гиена.
Мимо Мирзы в кузов протиснулся Ахмет и сел за моей спиной. Дверь захлопнулась. Заскрипела щебенка под кирзовыми сапогами Мирзы. Потом он сказал что-то водителю, водитель ответил, и оба громко засмеялись. Хлопнули две дверцы. Двигатель взвыл, и мы поехали.
Трясло нас нещадно совершенно. Пару раз я даже чуть язык себе не прикусил, пришлось сжать зубы, чтобы на ухабах не клацали. Двигатель выл, где-то под самым ухом, меня швыряло то в спину Натахи, и я утыкался носом в ее затылок, несколько раз приложило об стойки лавочки. Ахмет с Гиеной не разговаривали. Какое там! При таком шуме, чтобы друг друга услышать, надо орать прямо в ухо. И все равно будет неразборчиво.
Длилась эта тряская пытка целую вечность. Я пытался про себя считать, чтобы время засечь, но какое там! Мозг мотало в черепной коробке, и со счета я сбивался, не успев даже до сотни дойти.
Машина остановилась. Раздались голоса, опять на незнакомом языке. Потом смех, потом завизжали петли ворот. Машина снова тронулась, но теперь уже гораздо ровнее. Видимо, въехали на территорию.
Остановились. Двигатель замолчал. Хлопнули дверцы, раздались шаги, потом в кузове стало светло.
Ахмет и Гиена выскочили, снаружи снова заговорили множество радостных голосов. Разобрать отдельные диалоги было сложно, все они сливались в белый шум. То ли потому что все болтали разом, то ли потому что тошниловка в дороге стрясла мне кукушечку, и я не мог толком сосредоточиться. Потом все как-то разом замолчали.
Кто-то схватил меня за ноги и потащил наружу. Я зажмурился, чтобы не ослепнуть от яркого света, и сгруппировался, чтобы не разбить по-тупому башку. Похоже, этот Матонин электричество совсем не экономит… Я лежал, скрючившись каралькой на мягком ковре из невысокой травки. Приоткрыл глаза и посмотрел наверх. Вокруг столпилось человек десять, не меньше. Но Беков среди них было всего семеро. Еще был высоченный светловолосый парень, молодой, волосы ежиком, военного вида штаны заправлены в высокие начищенные ботинки. Ворот белой рубахи расстегнут, на шее — какое-то кожаное украшение вроде ошейника. Второй мужчина был невысокий, примерно моей комплекции, во всяком случае, так мне показалось с моего ракурса. У него были гладко зачесанные назад тоже светлые волосы, а одет он был в шелковые бордовые шаровары и вышитую просторную рубаху. Изящные руки унизаны перстнями и кольцами. Один глаз слегка косит. И еще была девушка. Совсем маленькая, узкоглазая, в длиннополом балахоне, расписанном странными узорами. На поясе ее болталось множество колокольчиков, кожаных мешочков, сухих веточек и еще какой-то мелочевки. Длинные черные волосы распущены. На правой щеке — замысловатый рисунок из сплошных завитков. Татуировка или макияж такой?
Который из двух Матонин, я обдумывал недолго. Белобрысый — явно такой универсальный солдат с военной выправкой, так что вряд ли он. Я перевел взгляд на второго и тут же встретился с ним глазами. По спине пробежал легонький холодок. И не потому, что темные глаза были какими-то злыми или кровожадными. Было в них что-то такое… Холодная чертовщина, дичь какая-то. Взгляд психопата.
— Вот этого Охранка искала, — сказал Ибрагим. Он тоже был среди стоящих вокруг Беков, стояв, заложив большие пальцы за пояс, просто я его не сразу узнал. Он такой
