чем потребовалось бы вагончику фуникулера. Как будто бы есть какие-то лисьи тропы, разрывы в пространстве, помогающие сокращать расстояние. Не прошел ли я таким же укороченным путем тогда, под дождем, когда спешил убедиться, что с сестренкой и другими детьми все в порядке? Или это больное воображение? Хидео-сан не демонстрировал ничего подобного. Но он в принципе старался оставаться человеком, в чем я с ним полностью солидарен.
Угнаться за белой лисой — ничуть не проще, чем Алисе из гайдзинской сказки за белым кроликом. Наверное, дело в том, что я пренебрегаю спортом и в целом недолюбливаю бег. Наставница же — как Соник из видеоигры. Попробуй догони.
Это что, мы только что пробежали мимо «Хижины ведьмы»? Знакомый запах. Даже два. Во-первых — Акира. Здесь много Акиры. Это аромат трав и пряностей, нотки цветущей сакуры и дикого апельсина. Я знаю, она добавляет его сушеную цедру в свой шампунь, что и делает волосы настолько сияющими. Неудивительно, это же ее магазин. Отсюда женщина, по всей видимости, и была вынуждена бежать, когда к ней явились гости.
И здесь же чужой след, пахнущий опиумом, то есть хуэянь. Никаких признаков потери контроля над собой, никакой дурноты я не ощутил. Хотя аромат очень густой, самый сильный тут, забивающий присутствие Акиры. Возле входа сильно натоптано, но внутри никого нет и дверь заперта. Не сломана. Следы — явно мужские ботинки. Три — большого размера, двадцать седьмого или даже двадцать восьмого. Четвертая — поменьше, двадцать пятого.
Отчетливо заметил в одном из следов цифры 44. Нет, это не плохая примета, а всего лишь гайдзинский размер обуви. Сорок четвертый соответствует нашему двадцать седьмому. Значит, четверо мужчин. Или трое мужчин и женщина, хотя двадцать пятый все же великоват для женской ножки.
Повторять все петли, которые закладывала Акира, убегая от преследователей — пустая потеря драгоценного времени. Встретились взглядами с наставницей и в молчаливом лисьем диалоге согласились с этим, а еще с тем, что раз я лучше знаю местность, то есть провел тут целую неделю волонтером, то мне и вести.
Так и получилось. В голове как будто бы радар отрисовался, как в видеоигре. Я знал, где мы и куда идем, помнил, как изучал карты местности в поисках клада и понимал, как пройти напрямик, а не за ниточкой запаха, оставленной кицунэ и гайдзинами. Не знаю, как долго продолжалось преследование. В голове ворочалась надежда на то, что Ёрико придумает убедительную ложь для Мияби, а также чувство вины за то, что обман вообще понадобился. Надо будет все рассказать Цуцуи. Не абсолютно всё, но хотя бы про то, что я несколько необычный человек. Если она этого не поймет… поймет! Моя невеста особенная, независимо от того, что мистических сил у нее нет.
Закончился забег на площадке для кемпинга, одной из нескольких, оборудованных ретранслятором для мобильной связи. Пара палаток, костер, аромат пищи, смешавшейся с опостылевшей опиумно-уксусной вонью, усилившейся до максимума. В зоне барбекю у них жарятся свиные колбаски, какие захотелось немедленно стащить. Инстинкт!
Возле костра расселись четверо. Мужчины. Трое очень крупных и четвертый, невысокий по меркам остальных, и полный, почти как я. Самый габаритный — темнокожий, настоящий огр, с бугристой головой неправильной, слегка ассиметричной формы. Еще один здоровяк — азиат, но вполне подтянутый. Третий — обычный белый гайдзин. Вот она, политика расового разнообразия! Лица полного коротышки не видно, он кутается в капюшон и, кажется, мерзнет.
Подкрасться к ним и послушать, о чем говорят, было несложно… И что это там пищит?
— Hey, Hank, your damn kitsune detector is beeping again. If it keeps us from sleeping, I’ll shove it up to your ass! (Эй, Хэнк, твой чертов детектор кицунэ снова пищит. Если он будет мешать нам спать, я запихаю его тебе в задницу!) — эмоционально воскликнул один из крупных мужчин. Тот, что азиат.
— We came here for the minamigon, not some damn fox! (Мы пришли сюда за минамигоном, не за чертовой лисой!) — добавил чернокожий, тоже явно недовольно.
— Guys, don’t you get it? The kitsune lives here. She probably knows about the minamigon! (Парни, вы что, не понимаете? Кицунэ здесь живет. Она наверняка знает о минамигоне!) — горячо прошептал невысокий в капюшоне. Именно с его стороны доносится мерзкий писк, так раздражающий мои чувствительные уши.
— There’s no such thing as a kitsune, it’s just a fox (Не существует никаких кицунэ, это просто лиса), — добавил четвертый, тот, что «обычный белый гайдзин».
— I shot at that fox seven times. How could I have missed⁈ (Я стрелял семь раз в эту лису. Как я мог промазать?) — раздраженно бросил азиат. Рядом с ним я увидел вроде бы духовое ружье. Такое, с дротиками, как в кино. Разве в нашей стране это законно?
Я не так много понял из их фраз — только то, что им нужен минамигон и у них есть детектор кицунэ. Детектор! Храм Инари наверняка будет счастлив такой заполучить.
Глава 10
Присмотрелся внимательней к обстановке. Костер давал не так много света и скорее мешал отблесками, не позволяя зрению решить, под какой режим освещения ему подстраиваться. Однако основные неприятные моменты я увидел. Запрещенные в Японии духовые ружья есть у каждого из четверки гайдзинов. Азиата я превентивно тоже записал в иностранцы, слишком не по-японски он себя ведет.
Скорее всего, такой же американец, как и остальные, только с происхождением, очень вероятно, из Китая. Но тут не точно. Национальные особенности внешности есть у всех стран, но слишком нечеткие, когда речь идет о потомке переселенцев. Английский у него вроде как полностью без акцента, насколько моих знаний хватает для опознания, истинно американская речь, как в недублированных трейлерах фильмов, какие так и норовит подсунуть реклама.
Сильнее всего «наркотиком» пахнет именно от этого мужчины. Как будто бы надушился им.
«Малыш, они твои, разберись с проблемой», — встретился я глазами с Амацу-но-Маэ. Легко сказать! Только покажись им, и уже станешь подушечкой для дротиков. Я не Акира, уворачиваться от выстрелов… скорее всего умею, на инстинктивном уровне, тем более дротик — не пуля, но проверять не хочу.
«Найди Акиру», — сказал ей мой взгляд. Ответом мне стал взмах шикарного белого пушистого хвоста, в котором при желании можно разглядеть девять отдельных кончиков. Вот оно как проявляется. Если прищуриться, имеется шанс все же заметить некое разделение на не вполне материальные потоки,
