оба были под воздействием гендзюцу. Быстро сложив печать, я произнёс:
— Кай!
Ток моей чакры нарушился, и иллюзия рассеялась. Затем я подошёл к Саске и положил руку на его плечо, чтобы вывести и его из гендзюцу.
Как только Саске пришёл в себя, его глаза стали пылать красным светом, а в них крутились по одному томоэ. Он резко встал и, не сказав ни слова, рванул за Итачи.
— Чёрт! — выругался я и побежал следом, чувствуя, как адреналин разгоняется по венам.
Мы догнали его на пустой улице. Итачи стоял неподвижно, как будто ждал нас.
— Я не верю… — тяжело дыша, воскликнул Саске. — Я не верю, что ты мой брат!
— Я никогда им не был, — спокойно ответил Итачи, его голос звучал холодно и бесчувственно. — Я всего лишь играл роль старшего брата, чтобы увидеть, на что ты способен.
Саске смотрел на него с растерянностью и ненавистью.
— Ты ещё пригодишься, глупый брат. Ты станешь соперником, который поможет мне достичь вершины.
Итачи сделал шаг вперёд, его взгляд остановился на мне.
— Как и я, ты можешь пробудить Мангёке Шаринган, Саске. Но только при одном условии. Ты должен убить своего друга… убить Ичиро.
Я ощутил, как холодный пот стекает по спине.
— В главном зале собраний клана Учиха, под седьмым татами в правом дальнем углу, ты найдёшь ответы. Если хватит духу взглянуть в истину, ты узнаешь всё о своём додзюцу.
Он замолчал на мгновение, а затем продолжил:
— Убивать тебя сейчас нет смысла, Саске. Если хочешь отомстить мне — научись ненавидеть. Цепляйся за жизнь и живи с мыслью, что однажды ты придёшь за мной с такими же глазами.
Он развернулся, его Мангёке Шаринган, сверкая, будто пробивался прямо в душу.
— Нет! Я этого никогда не сделаю! — закричал Саске и метнул несколько сюрикенов.
Итачи даже не шелохнулся. Сюрикены лишь сбили с его лба протектор, который с глухим звуком упал на землю.
— Держись! — выкрикнул я и сложил печати.
— Стихия молнии: Преследующий клык зверя молнии!
Из моих сцепленных ладоней вырвалась гончая из молнии, её фигура в одно мгновение устремилась к Итачи. Она ударила точно в цель, и я на секунду почувствовал облегчение… но это была всего лишь иллюзия.
Его тело рассыпалось в стаю чёрных воронов.
Прежде чем я успел что-либо сделать, кулак Итачи врезался мне в солнечное сплетение, и я отлетел в стену. Удар был настолько силён, что воздух выбило из лёгких, а рёбра закричали от боли.
— Кха… кха… — я пытался отдышаться, чувствуя, как сознание ускользает.
— Ичиро! — крикнул Саске, начав складывать печати.
Последнее, что я увидел перед тем, как отключиться, был его силуэт, исчезающий в тени.
Глава 18: Принятие
Открыв глаза, я первым делом увидел Какаши, читающего свою любимую книгу. Он спокойно сидел у окна, словно ничего не происходило.
«Хм… а где это я? Ах, точно. Потерял сознание… значит, больница».
Я осторожно поднялся, опираясь на руки, и сел на кровати.
— Как себя чувствуешь? — спросил Какаши, убирая книгу в карман жилета. Его взгляд был внимательным, но спокойным.
Я немного размял плечи и ноги, пробежался взглядом по бинтам на теле.
— Вроде всё в порядке. Ничего особо не болит — ответил я, переводя взгляд на него.
Какаши кивнул, откинувшись на спинку стула.
— Тебя вылечили быстро. У тебя были сломаны рёбра и сильные ушибы, но сейчас ты в порядке.
— А что произошло после того, как я потерял сознание? — спросил я, с трудом вспоминая последние события.
Какаши на секунду задумался, словно подбирая слова.
— Когда я прибыл, ты и Саске уже лежали без сознания. Вас доставили в больницу немедленно. У маленького Учихи не было серьёзных ранений, но он был полностью истощён.
Я нахмурился.
— А что с остальными?
Какаши замолчал, а затем, вздохнув, произнёс:
— Выжили только вы двое. Остальных уже не было в живых. Итачи… он ушёл из деревни. Теперь он нукенин S-класса.
Тяжесть его слов буквально придавила меня к кровати.
— Сколько я здесь?
— Около семи часов. Ты можешь выписаться, но несколько дней никаких тренировок, — он встал и подошёл к окну. — А теперь извини, у меня есть дела.
— Какаши-сенсей… спасибо — тихо сказал я.
Он только махнул рукой, прежде чем исчезнуть в вечернем воздухе, покинув больницу через окно.
Я встал, нашёл оставленную на комоде чистую одежду и быстро переоделся. За шторой я заметил другую кровать. Саске лежал на ней, неподвижно и молча.
«Лучше подожду, пока он проснётся. В такие моменты ему нужно, чтобы кто-то был рядом».
Час спустя Саске зашевелился. Его глаза медленно открылись, он принял сидячее положение, а затем уставился на меня.
— Что случилось? — его голос был хриплым, полным усталости.
Я тяжело вздохнул.
— Клана Учиха больше нет. Ты единственный, кто выжил.
Саске замер. Его лицо сначала отразило изумление, затем ужас.
— Нет… ты врёшь… Это неправда! — прошептал он, широко раскрытыми глазами глядя на меня.
— Прости, но это правда, Саске.
— Нет! Как такое могло случиться… Это всё гендзюцу! Это не по-настоящему! — он зацепился за эту мысль, словно за спасательный круг.
Я ничего не сказал. Ему нужно было время, чтобы осознать.
Саске сжал кулаки, его взгляд блуждал, пока он не прошептал:
— Я хочу домой…
Он встал, быстро надел свою одежду и направился к двери.
— Тебя остановят, как только заметят. Нам лучше выйти через окно — я открыл створку, глядя на друга.
Саске не ответил, лишь кивнул, и мы без слов покинули больницу, устремившись в сторону клана Учиха.
На воротах клана Учиха висели жёлтые ленты, символизирующие запрет на вход. Их яркий цвет выглядел жутким контрастом на фоне мрачного серого неба. Дождь, который начался недавно, смывал оставшиеся следы крови с земли, добавляя тяжести в и без того удушающую атмосферу.
Саске медленно шёл вперёд, будто в полусне. Его глаза были пустыми, и каждая его походка казалась несчастной попыткой убедить себя, что всё происходящее — кошмар, а не реальность.
Мы подошли к его дому. Саске замер перед дверью, будто его ноги приросли к земле. Он поднял руку, но какое-то время не мог заставить себя открыть дверь. Наконец, с дрожью в руках, он нажал на ручку.
Внутри всё оставалось так же, как и в ту ночь: на полу были нарисованы белые контуры тел Фугаку и Микото, и засохшая кровь, которая уже начала темнеть.
Саске сделал несколько шагов вперёд, остановился, а затем рухнул на колени.
— Почему… почему… почему он так поступил… — бормотал он, уткнувшись головой в
