того, как у них с Мерфи завязались отношения, теперь враждебно относились друг к другу. Мерфи не раз высказывал свои подозрения о дружбе Робин и Страйка, и ей наконец удалось положить конец этим подозрениям, сообщив парню, что Страйк встречается с адвокатом, хотя это было неправдой; короткий роман Страйка с Бижу Уоткинс закончился до того, как она рассказала об этом Мерфи. С тех пор Робин не исправляла эту историю, поскольку она продолжала служить ее целям. Она прекрасно понимала, почему Мерфи так напрягается из-за ее близости со Страйком – ведь его бывшая жена ушла к своему другу, – но ей совершенно не нужны были новые вспышки беспочвенной ревности: от бывшего мужа она их уже хлебнула сполна.
Причины неприязни Страйка к Мерфи были для Робин более загадочны, но она подозревала, что он боялся потерять делового партнера из-за брака и детей. Если это действительно его беспокоило, Робин находила это одновременно оскорбительным и приводящим в ярость, ведь она уже десять раз доказала свою преданность работе и агентству. Конечно, было и другое возможное объяснение поведения Страйка, но она не собиралась об этом думать – хотя думала об этом чаще, чем хотела признаться. Я сказал Амелии именно то, что написала Шарлотта… она знала, что я в тебя влюблен…
Прекрати, – твердо сказала себе Робин, убираясь в гостиной в шесть часов вечера. Ее раздражало, что она чувствует тревогу, и она ненавидела свой недисциплинированный мозг за то, что он снова вернулся к разговору, в котором Страйк выдал свою сенсационную новость, а затем безразлично ушел. Он не влюблен в тебя, он просто вел себя как надоедливый засранец. Она протерла журнальный столик чуть энергичнее, чем требовалось, словно пытаясь заглушить легкую пульсацию в месте операции, и напомнила себе, что счастлива с Мерфи.
Ее расшатанные нервы не успокоились, когда она включила новости, чтобы отвлечься, и увидела там Джонатана Уэйса, лидера культа, который смотрел на нее. Она снова выключила телевизор.
Она надеялась, что Мерфи придет к половине седьмого и будет на месте к приезду Страйка, но он опоздал на двадцать пять минут. Она уже подумала, что Мерфи останется винить только себя, если Страйк опередит его, когда в дверь постучал ее парень с бутылкой воды в руках и спортивной сумкой на плече, раскрасневшийся.
– Меня внизу впустил парень. Извини за опоздание. Провел час в спортзале, но когда вышел, какой-то придурок заблокировал меня на парковке. Пришлось ждать, пока он выйдет.
– Все в порядке, – сказала Робин, поприветствовав его поцелуем и объятием. Ей было приятно знать, что он хотя бы немного позанимался спортом: возможно, это помогло снизить уровень стресса, который, учитывая постоянные нападки прессы на его команду за то, что они так и не поймали стрелявшего в двух мальчиков, все еще оставался высоким. – Я правда безмерно благодарна тебе, Райан, честно.
– Да, ну, ты же не хотела ехать на выходные в Париж… Он еще не приехал?
– Нет, но он появится с минуты на минуту, – сказала Робин. – Я заказала пиццу.
Она пыталась показать Мерфи, что не прилагает особых усилий для своего напарника-детектива, и по этой причине надела джинсы и старую толстовку.
– Ты ведь предупредила Страйка, что это делик…?
В дверь снова позвонили. Робин впустила Страйка, и через несколько минут они с Мерфи пожали друг другу руки и обменялись тем, что можно было назвать улыбками. Страйк протянул Робин бутылку красного вина, за что она поблагодарила его и пошла на кухню за бокалами. Затем дверной звонок прозвучал в третий раз.
– Я открою, – крикнул Робин Мерфи, и пока он впускал доставщика пиццы, Страйк снял пальто, повесил его и окинул взглядом гостиную Робин, заметив спортивную сумку Мерфи, небрежно оставленную у двери в спальню.
Квартира почти не изменилась с тех пор, как Страйк был здесь в последний раз, когда ему довелось заночевать – увы, лишь на раскладном диване. Он задумался, знает ли об этом Мерфи. Его взгляд упал на подаренное им Робин к новоселью растение – оно пышно разрослось, – но к его досаде, среди фотографий на каминной полке появилась новая: Робин и Мерфи, обнявшиеся перед домом, подозрительно похожим на родительский дом Робин в Йоркшире.
Когда Мерфи расплатился с доставщиком и передал пиццу Робин на кухню, он вернулся к Страйку, который все еще стоял посреди комнаты, и тихо сказал:
– То, что у меня есть, строго конфиденциально. Если кто-нибудь узнает, что я это передал, я буду по уши в дерьме. Моей связной не стоило так много говорить, так что, если что-нибудь просочится, ей тоже светят неприятности.
– Я не болтаю, – заверил его Страйк.
– Робин этого хотела. Вот почему я это сделал.
Так как Страйк вряд ли думал, что Мерфи отправился на поиски информации из любви к нему, он не был до конца уверен, зачем ему это говорят.
– В любом случае, – сказал Мерфи и коротко указал на гарнитур из трех предметов.
Страйк сел в кресло, а Мерфи – на диван. Робин, услышав неловкую тишину, пожалела, что не догадалась включить музыку, и ускорила сборку тарелок, салфеток и стаканов.
– Как дела с адвокатом? – спросил Мерфи Страйка.
– Каким адвокатом? – спросил Страйк.
У Робин что-то сжалось внутри.
– Думал, ты встречаешься с адвокатом? Бижу или как-то так.
– О, – сказал Страйк. – Ага. Все хорошо.
Робин поспешила обратно в комнату, слегка раскрасневшись, держа в руках пиццу, тарелки и салфетки и избегая смотреть на Страйка.
– Тогда начнем? – спросила она, прежде чем сесть на диван рядом с Мерфи. Тот потянулся за блокнотом.
– Только что сказал Страйку: это не может пойти дальше.
– Этого не произойдет, Райан, я обещаю, – сказала Робин, наливая Страйку вино.
– Ладно. Ну что ж, – Мерфи взял блокнот, пока Страйк угощался пиццей. – Основное вы знаете. Парень, назвавшийся Уильямом Райтом, устроился работать в магазин в Холборне, в "Серебро Рамси". Проработал там две недели. В третий понедельник владелец магазина открыл хранилище и обнаружил изуродованное тело Райта, но не нашел ценного серебра, которое они поместили туда в пятницу.
– Полиция вскоре выяснила, что такого человека, как Уильям Райт, не существует. Никаких записей о нем с указанием имени и даты рождения не сохранилось, а рекомендации, которые он дал на интервью, были поддельными. В антикварном магазине, где он, по его
