Поняв, что даже холодная вода вместо шипучего шампанского не облегчает головную боль, достала из клатча телефон и быстро набрала Дане смс-ку:
«Я поднимусь в номер. Устала…»
Обернулась, посмотреть, как быстро он отреагирует.
О чем-то продолжая рассказывать и кивать, Даня почти сразу достал из кармана телефон, глянул на экран и пошарил слегка взволнованным взглядом по залу.
Затаив улыбку, ждала, когда он меня найдёт.
Поймав, наконец, мой взгляд, коротко кивнул и набрал ответ:
«Тебя проводить?»
«Нет, я сама) не отвлекайся»
«Через полчаса приду. Платье без меня не снимай»
«Трахать будешь — не буди», — прикусила нижнюю губу и отправила ответ.
Меньше секунды на прочтение и вот на меня лукаво смотрят два подбитых глаза.
«У меня хороший будильник»
«Знаю…»
Ответила без заминки и получив многообещающие подмигивание, направилась вон из зала, представляя на пути к лифтам, с каким наслаждением сейчас в номере скину босоножки и рухну на постель.
К счастью, лифт быстро отозвался и оказался пустым. Поднялась на свой этаж и с карточкой наготове приближалась к номеру. Почти уверенно, почти спокойно, не считая одно очень злое и, судя по всему, пьяное «но».
Стоя у двери своего номера, Игорь нервно пытался вломиться в покои, но, очевидно, карточка вставлялась им не так, как того требовал механизм.
Не знаю, сколько он выпил, но те пару раз за вечер, что мы пересекались взглядами, в его руке присутствовал стакан с янтарной жидкостью. Видимо, наполнялся он неоднократно.
Прижалась к противоположной стене, желая дойти до своего номера невидимкой.
— Давай, сука! — рычал Игорь на ни в чем не повинный замок.
Глухой удар кулака в стену заставил меня подпрыгнуть на месте. Карточка полетела в сторону. Упираясь ладонями по сторонам от двери, Игорь тяжело дышал, а если бы не держался о стену, то, вероятно, вовсе упал бы.
И зачем он так нажрался?
Словно почувствовав, постороннее присутствие, заглянул себе за плечо, мазнув по мне невидящим взглядом. Брови срослись над переносицей, лицо исказилось маской, напоминающей отвращение.
Либо ему противна я, либо он близок к тому, чтобы начать блевать себе же под дверь.
Я бы посмотрела на это зрелище и даже немного позлорадствовала бы, но что-то внутри меня едва заметно шевельнулось. Что-то, схожее с чувством жалости к брошенному щенку или котенку. А ещё что-то внутри меня подсказывало, что если очередные попытки попасть в номер так же обернуться для него фиаско, то он начнет долбиться в дверь нашего с Даней номера, а мне бы не хотелось, чтобы, возвращаясь, мой мужчина видел, как ко мне настойчиво долбится кто-то другой. Поэтому, стиснув зубы и напустив на себя максимально усталый и безразличный вид, подняла его карточку и, настороженно поглядывая в сторону Игоря, подошла ближе, быстро вставила её в считыватель. Мужчина даже бровью не повел, когда дверь перед его носом открылась словно по волшебству. Продолжил стоять и молча смотреть куда-то себе в ноги.
Дальше он и сам справится. Достаточно сделать шаг.
Выполнив свою маленькую миссию и не понеся потерь, развернулась в сторону своего номера и широко шагнула, чтобы быстрее добраться до убежища. Но когда запястье оказалось в кольце стального захвата и меня резко отбросило назад, я поняла, что рано радовалась.
В один момент я оказалась заброшена во тьму его апартаментов и прижата щекой к захлопнутой двери, слишком явственно ощущая на себе давление мужского горячего тела, чьё бешено бьющееся сердце буквально стучало мне в спину.
— Что ты делаешь? — шипела в темноту и стискивала зубы от боли, пока Игорь выкручивал мне за спиной руки. Скрестил запястья и обхватил пальцами одной руки, подобно туго завязанной веревке. — Мне больно!
— Тише, — горячим дыханием обдало затылок. — Тише, пташка. Не улетай.
Прижался теснее, практически вдавив в дверь. Длинные пальцы коснулись шеи, убрали в сторону волосы, чтобы затем намотать их на кулак.
И в без того темной комнате зажмурила глаза, когда Игорь прижался носом к впадинке под ухом, шумно вдохнул запах. Опустился ниже и оставил влажный поцелуй в сгибе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Игорь, — выдохнула я отчаянно и дернула руками, но железная хватка осталась непоколебима. — Отпусти!
— Как я мог не узнать тебя? — шептал он словно в пьяном дурмане. Словно я его больное видение. — Перепутать…
— Игорь…
Еще одна безуспешная попытка удержать крупицы достоинства и рассудка.
— Она — не ты, — шептали сумасшедшие губы, будоража кровь. — Совсем не ты…
— Перестань, — трясла я головой, прогоняя ненужный сладкий морок. — Ты пьян.
Кожа плеча и шеи пылала от влажных поцелуев. Грубая щетина царапала, словно таким образом Игорь пытался содрать с меня панцирь из лжи и слепого упрямства.
— Такая порочная и нежная. Ты управляешь мотоциклом. С ума сойти, — хохотнул он, проведя кончиком носа за ухом. — А она тележку в супермаркете не может ровно катить.
Горечь подкатила к горлу. Снова дернула руками и снова безуспешно.
— Отпусти!
— Ты покоряешь вершины, а она не может переступить порог, не запнувшись.
— Что за чушь, Игорь?! Я не хочу это слушать.
— Не хочешь? — выплюнул он ядовито и толкнулся мне в зад пахом. Под тканью его брюк скрывалась слишком очевидная твердость его намерений. — А что ты хочешь? А, Диана? Чего ты хочешь?
— Чтобы ты отпустил меня и больше никогда ко мне не прикасался, — сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Кровь шумела в ушах и почти заглушала все остальные чувства. — Ты женат, Игорь. Твою мать! Она беременна!
— Ты даже не представляешь, насколько мне сейчас на это плевать.
— Ты омерзителен, — уперлась лбом в дверное полотно. Глаза жгло непролитыми слезами. — Ничтожество.
— Ничтожество? — едкая насмешка резанула сознание. Горло сдавила мужская ладонь. — Тогда послушай ещё. Она сосёт и плачет. Знаешь, почему? Знаешь? — рычал он, едва не ударяя меня головой о дверь.
— Меня это не касается.
— Ошибаешься, — снова с силой толкнулся в зад. — Ещё как касается, милая. Взрослый мужик дрочит в душе. На тебя, Диана. На тебя! А потом с пустыми яйцами возвращается…
— Заткнись! — шипела я, дергаясь, словно рыба, выброшенная на лёд. — Не хочу ничего знать! Заткнись, идиот!
— Почему ты исчезла? Почему ничего о себе не оставила? — шептал он словно в агонии.
Поцелуи хаотично покрывали шею и плечи, щетина нестерпимо царапала кожу, пока в грудной клетке разрастался клубок противоречивых чувств и эмоций.
Рациональная часть жаждала ударить его, в то время как глупая и наивная половина желала прижаться к нему и впиться ногтями в широкую спину.
Расцарапать лицо, но припасть к губам.
Наплевать на все моральные принципы ради него, но из-за них же его и уничтожить.
Я могла желать многого. И желала. Но, совершенно точно, ни одна клеточка моего существа не оставалась рядом с ним равнодушной.
Застывала подобно стали вблизи циничного айсберга и плавилась под его же гнётом. Снова и снова. Раз за разом. Чувствуя отвращение и к самой себе.
Уличив момент ослабления хватки, вырвала руки и с силой уперлась ладонями в дверь. Резко оттолкнулась, врезаясь в Игоря. Секундное столкновение с крепким телом и грохот падающего мужчины за спиной. И всего мгновение на то, чтобы выскочить из его номера, почти ослепнув от света ламп в коридоре.
Запнулась о свой клатч, спешно подняла его и трясущимися руками, словно спасаясь от преследователя, открыла дверь в свой номер. Захлопнула дверь и оглушенная гулом сходящего с ума сердца, прижалась к ней, постепенно сползая на пол.
Слёзы нашли долгожданное освобождение. Мокрые дорожки щипали горящие щеки, но не уносили с собой грязь тех слов, что успел сказать Игорь.
Брезгливо отерла ладонями шею, почти сдирая кожу.
Мерзко, грязно, низко, подло.
Говорил он, а мразью себя чувствовала я.
