«Сосёт и плачет…»
Боже, как унизительно. Как подло, низко и противно со стороны Игоря делиться подробностями своей интимной жизни. Может, нужно было поддержать диалог и сказать ему как я порой устаю с Даней после нескольких раз за ночь? Не чужие же люди. Рассказать, как бывает больно ломать ногти об мебель или стены, когда тело бьётся в очередном экстазе, а разум улетает в иную реальность? Или поделиться с Игорем тем, как я порой без сил валюсь на Данину грудь, чувствуя его пульсацию внутри себя?
Такого диалога он хотел? Такого взаимного откровения? Или моё откровение, в котором я не испытываю неудовлетворенность, не будет принято во внимание?
Перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Данину. Отрезвляюще. Вдохнула полной грудью запах, обняла и зажмурила глаза, словно желая таким образом раздавить сомкнутыми веками образ эгоистичного айсберга, упрямо следующего за своим персональным Титаником.
Еще несколько часов метания по постели, разглядывания потолка, ненависти и жалости к себе, и я, наконец, смогла провалиться в сон. Но даже там я не могла найти спасения. Даже там я бежала со всех ног от преследующего меня Игоря. Бежала, оглядывалась и ждала, что он вот-вот меня догонит. Но стоило ему коснуться даже кончиков моих волос, как я снова пускалась в бега подобно пугливой лани. И оглядывалась, как дура боясь, что он может отстать.
Дура — всё верно. Что во сне, что наяву — дура.
***
Неясный шорох плавно, но достаточно жестко вывел из болезненного сна. Оторвала голову от подушки и, нахмурившись от пульсирующей боли в висках, пригляделась к обстановке.
Вокруг темно. За окном, либо ночь, либо поздний вечер. Постель рядом со мной пуста. В номере ни единого намека на то, что Даня возвращался с обкатки питбайков.
Чувство тревоги подкатило к горлу. Потянулась к тумбочке за телефоном и замерла, услышав возню за дверью. Кто-то пытался её открыть. Неразборчивое мужского бормотание тому подтверждение.
Спустила ноги с постели и на цыпочках стала приближаться к двери. Но вот она распахнулась. Полоска света из коридора ударила по ногам. Силуэты двух мужчин, придерживающих друг друга за плечи, втиснулись в номер.
Желудок ухнул в пропасть, когда в силуэтах я узнала Даню, которого на себе практически нёс Игорь.
Что здесь, черт возьми, происходит?!
Даня едва переставлял ноги, голова болталась безвольным болванчиком, пока Игорь волок его до постели и подобно мешку картошки бросил на её поверхность.
Издав какие-то неясные звуки, Даня отвернулся от меня в сторону окна и затих.
— Что с ним? — подбежала к нему и прислушалась к дыханию. Глубокое, шумное. — Что ты с ним сделал?
— Не я, а алкоголь, — лаконично ответил Игорь и брезгливо отряхнул рубашку, словно Даня мог её замарать. — Дружок его спит на барке.
— Ясно, — зачем-то отвечаю, чем привлекаю внимание к своей персоне.
Холодный взгляд скользнул от лица к ничем не прикрытым ногам. Покрылась мурашками и нарочито смело обошла его стороной. Открыла дверь шире, указывая рукой на выход.
— Пока, — выдавила из себя, когда Игорь не двинулся с места, продолжая наблюдать за мной, чуть склонив голову к плечу.
Хмыкнув и слегка приподняв уголок губ в ироничной усмешке, он начал раздеваться.
Какого…?!
— Ты нормальный? Вали из нашего номера! — шипела я, пока он расстегивал рубашку. — Игорь, твою мать! Не смешно!
Пришлось немного прикрыть дверь, чтобы другие обитатели гостиницы не оказались невольными свидетелями случайного стриптиза.
— Ты пьян? — спросила я. — Опять?
— Приятно, что ты обо мне заботишься, — соизволил он, наконец, произнести хоть что-то.
— А мне неприятно, что ты раздеваешься при мне. Денег я тебе в трусы не подкину, — вжалась в стену за дверью, когда, сняв рубашку, Игорь смело зашагал на меня. — Уйди, прошу.
Голос сорвался до едва слышного шепота. Дыхание перехватило, в груди похолодело.
Закинув рубашку на широкое плечо, Игорь оперся ладонью о стену в стороне от моей головы. Склонился и потянулся к губам, словно для поцелуя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Отвернулась.
Кончиком носа задел скулу, поднялся к виску и вдохнул запах волос.
— Я закричу, — произнесла предупреждающе, чувствуя предательскую дрожь от простых прикосновений.
— Хочешь, чтобы он всё увидел? — горячий шепот у самого уха.
Заглянула над его плечом и почти успокоилась, услышав Данино сопение.
— Просто уйди, Игорь.
— Просто? — едкий смешок. — Когда в наших отношениях было хоть что-то просто?
От него не пахнет алкоголем. Только кофе.
— Так, может, начнем уже упрощать? — подняла взгляд и прямо посмотрела в его глаза. — Ты уходишь. Совсем. И видимся мы только на деловых встречах. Как тебе такое упрощение?
— Скука, — шепнул он, следя за движением своей руки, что коснулась моего бедра и почти забралась под футболку.
— Не прикасайся! — прорычала, ударив его по руке. — Никогда.
— Слишком громкое слово. Не находишь? — дразнящий шёпот у самых губ почти усыпил мою бдительность.
Треск рвущейся ткани прервал секундную заминку. Подавилась внезапным возмущением, когда руки до боли вжали в стену над головой. Статическое электричество ударило по носу, а футболка в одно мгновение оказалась на запястьях, словно перевязывая их.
— Что ты делаешь?! — шипела, боясь, что Даня может проснуться прямо сейчас и увидеть, как полураздетый Игорь вжимает едва одетую меня в стену.
— Никогда? — выдыхал в лицо Игорь. — А твоё тело с тобой согласно?
— Отпусти, идиот! — извивалась, не имея возможности высвободить руки. Но при каждом конвульсивном движении затвердевшие соски терлись о горячую мужскую грудь, жесткая ширинка упиралась в низ живот, вызывая болезненный спазм, от которого поджимались пальцы ног. — Игорь! — еще одна попытка отрезвить нас обоих.
— Что? — затуманенный взгляд, казалось, синих глаз задержался на моём лице. Сухая ладонь огладила щеку. Палец скользнул вверх по подбородку и нажал на нижнюю губу, приоткрыв мне рот. — Скажи это, Диана.
Дыхание смешалось. До касания губ оставались ничтожные миллиметры.
— Нам… — вжала затылок в стену и машинально облизала пересохшие губы, случайно коснувшись кончиком языка подушечки его пальца. Горячее тело напротив прошибло волной ощутимой дрожи, что напугало меня еще больше. — Нам нужно поговорить! — выпалила я первое, что пришло в голову.
Тихий смешок и хватках на руках ослабла. Сильный рывок и Данина футболка упала на пол в стороне от нас.
Лихорадочно прижала ладони к груди, пряча её.
— Надень, — протянул Игорь снятую ранее рубашку. Отрицательно тряхнула головой. — Надень, — повторил он с нажимом.
— У меня есть, что наде…
— Надень, я сказал! — рявкнул Игорь озлоблено и завернул меня в свою рубашку, как малыша.
Хотела было скинуть её и от души потоптаться, но поняла, что продолжать стоять перед Игорем в одних трусах в приоткрытом номере и со спящим парнем за его спиной — слишком компрометирующе. Потерплю, если ему это принципиально.
— Через десять минут жду тебя у входа в гостиницу, — отрезал он, тяжело дыша. — Или нам уже не нужно ни о чем говорить? Твоё тело мне достаточно сказало…
— Через десять минут спущусь, — ответила ему в тон и молча дождалась, когда он выйдет из номера.
Глава 21
Джинсы, толстовка — в этот раз на мне, чтобы не провоцировать кое-кого на очередное раздевание. Одного раза достаточно. В регулярную привычку это действо превращать не хотелось бы.
Зашнуровала кроссовки, на цыпочках подошла к Дане и склонилась над ним, прислушиваясь к дыханию.
Аккуратно стянула с него обувь и носки. Прикрыла ноги в джинсах одеялом, которое он практически сразу сбросил.
Ясно, жарко.
Взяла с тумбочки карточку и телефон, неслышно покинула номер. Скорее всего, у меня не так уж много времени для разговора с Игорем, так как вполне возможно, что Даня скоро проснется для первой за сегодняшнюю ночь встречи с унитазом.
