тут же отогнала эту мысль. Нельзя было обманывать себя.
И ведь я изначально не ждала любви.
Меня выдали замуж за холодного незнакомца, и моей единственной целью было выжить и обрести хоть каплю самостоятельности. Так почему же теперь на душе было так пусто? Почему его похвала, столь ценимая мной прежде, теперь отдавала горечью?
К вечеру голова гудела от цифр и мыслей. Я отложила последний сверенный документ и, погасив свечу, вышла из кабинета. Ноги сами понесли меня вниз по широкой лестнице, ведущей в жилые покои. Мысли снова и снова возвращались к его словам, к его прикосновениям, к тому, как он смотрел на меня во время ужина. Было ли в его ласках хоть что-то настоящее?
Я так углубилась в себя, что не заметили неровность ступени. Каблук зацепился за выщербленный край камня и я почувствовала, как тело предательски кренится вперёд, потеряв опору. Из груди вырвался короткий, беззвучный вздох ужаса. Я уже приготовилась к болезненному падению на холодные каменные ступени.
Но его не случилось.
Мощные руки внезапно обхватили меня сзади, резко и уверенно прервав падение. Меня прижали к чему-то твёрдому и тёплому и я ощутила едва уловимый знакомый аромат. Его запах. Сердце в груди забилось бешено, словно испуганная птичка, пытающаяся вырваться на свободу.
Я замерла, почти не дыша, чувствуя каждую мышцу его рук, спасших меня от ушиба, чувствуя тепло его тела через тонкую ткань моего платья. Простая поддержка превратилась в сдержанное, но крепкое объятие.
Он не отпускал меня сразу, будто давая понять, что держит. Что не даст упасть.
— Смотрите под ноги, герцогиня, — его голос прозвучал прямо над моим ухом, низкий и спокойный, без тени упрёка. — Лестницы в этом замке могут быть коварны.
Я не смогла произнести ни слова, лишь кивнула, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Он медленно, будто нехотя, ослабил хватку, позволив мне обернуться в его объятиях и найти опору под ногами. Но одной рукой он всё ещё придерживал меня за локоть, словно для подстраховки.
В полумраке лестничного пролёта его лицо казалось менее суровым, а в глазах читалась лёгкая озадаченность.
— Вы целы? — спросил он тише.
— Да, — наконец выдавила я, всё ещё чувствуя бешеный стук собственного сердца. — Я… я просто задумалась.
— О цифрах? — уточнил он, и в уголке его губ дрогнула едва заметная улыбка.
— О чём-то вроде того, — смущённо ответила я.
Он кивнул, его пальцы слегка сжали мой локоть, прежде чем окончательно отпустить.
— Не перетруждайтесь. Отчёты подождут до утра.
С этими словами он мягко подтолкнул меня вперёд, вниз по лестнице, и пошёл рядом, на шаг впереди, как бы указывая путь и ограждая от новых опасностей.
Моё сердце по-прежнему бешено колотилось, но теперь уже не только от испуга. От его внезапной близости, от этой неожиданной, суровой заботы, от того, как его простая фраза отозвалась тёплым эхом в моей душе.
Тот миг на лестнице, его крепкие руки и тихие слова, стали маленьким островком спокойствия в бушующем море моих сомнений.
Возможно, я и не была его погибшей любовью, но я была здесь. Я была нужна. И пока что этого было достаточно.
Но судьба, казалось, решила проверить нас на прочность.
Спустя несколько дней, во время утреннего совета с герцогом и Годриком, в кабинет, не постучавшись, ворвался запыхавшийся гонец. Его лицо было землистым от усталости и страха, одежда пропахла потом и дорожной пылью.
— Ваша светлость! — он едва переводил дух, обращаясь к Эррону, но его испуганный взгляд скользнул и по мне. — Вести из деревни на восточной границе поместья… У Черного Ручья.
Эррон отложил перо, которым только что делал пометку на карте.
— Говори.
— Холера, ваша светлость, — выдохнул гонец, и в кабинете повисла гробовая тишина. Даже Годрик побледнел. — Сначала у скота. Теперь и люди. Уже семеро умерли за последние три дня. Староста умоляет о помощи. Люди в панике, некоторые пытаются бежать в леса, разнося заразу.
Глава 26
Холера. Слово, наводящее ужас даже на самых храбрых. Быстрая, безжалостная и беспощадная болезнь, выкашивающая целые деревни. Она не щадила ни бедных, ни богатых.
Эррон встал и в его глазах виделась целая буря из решимости действий и страха за близких. Это была не просто болезнь. Это была прямая угроза всему его поместью, его людям, его власти. Если эпидемия вырвется за пределы одной деревни, последствия будут катастрофическими.
— Годрик, — его голос прозвучал остро и твёрдо, словно в голове у мужчины уже был готовый план. — Немедленно распорядись закрыть все дороги к Темнокаменью. Выставить карантинные посты. Никто не входит, никто не выходит. Нарушителей успокаивать магией и в темницу.
Управляющий, придя в себя, резко кивнул и бросился исполнять приказ.
Эррон повернулся ко мне с тяжелым и требовательным взглядом.
— Герцогиня, вам нужно составить список всего необходимого: лекарства, ткани для бинтов, деготь, известь, продовольствие. Все, что может понадобиться для борьбы с заразой и поддержки деревни в изоляции. У меня есть старые записи военных медиков. Они вам помогут. Сделайте это быстро.
Я кивнула, чувствуя, как на плечи ложится тяжесть ответственности, затмевающая все личные драмы. Не было времени думать о том, любит ли он меня. Нужно было действовать.
— Я принесу ещё книги из библиотеки, — сказала я, уже направляясь к выходу.
Работа закипела. Я погрузилась в изучение сухих, ужасающих своей прямолинейностью медицинских трактатов. Цифры возможных смертей, списки средств, схемы организации карантинных зон.
Эррон отдавал распоряжения, его голос гремел по коридорам замка, поднимая на ноги всю прислугу и стражу.
Ко мне в кабинет то и дело приходили гонцы и служки, докладывая о ходе подготовки обоза. Я сверяла списки, вносила правки, чувствуя странное спокойствие в этом хаосе. Цифры не предавали. Они были моей крепостью.
Вечером, когда все распоряжения были отданы и обоз с медикаментами и продовольствием под усиленной охраной отправился к границе карантинной зоны, я сидела в кабинете одна. Свечи догорали, я чувствовала страшную усталость, но заснуть было невозможно. Перед глазами стояли цифры с числами возможных жертв и это невероятно пугало.
Дверь тихо открылась. В дверном проёме кабинета стоял Эррон. Он скинул плащ, но на нем все еще была походная одежда. Видимо, он только что вернулся с проверки постов.
Мужчина молча подошел к столу и посмотрел на разложенные передо мной бумаги, на мои пометки на полях
