выглядел умиротворенным и усталым, но спокойным.
— Наконец болезнь позади, — произнес он, останавливаясь перед моим столом.
— Да, — согласилась я, откладывая перо. — Позади.
Он посмотрел на мой росток, который за время эпидемии выпустил еще два новых листа.
— Вы не сломались, — тихо произнёс герцог сперва в пустоту, а затем заглянул в мои глаза. — Ни перед интригами Изабеллы, ни перед лицом болезни. Вы оказались сильнее, чем я мог предположить.
Я не знала, что ответить. Просто смотрела на него в ожидании продолжения его слов.
— Линель, то, что я сказал тогда о том, что вы важны для дома. Это была не вся правда.
Он сделал паузу, подбирая слова, что для него было редкостью.
— Вы важны. И для поместья. И для этого замка. — Его взгляд словно проник в мою душу. — И для меня. Те слова Изабеллы о Лиане Торренс, забудьте о них. Я был молод и ещё глуп. То, что с ней случилось навсегда останется в моей памяти, но я не хочу, чтобы это знание омрачало ваши мысли. Всё-таки именно вы стали моей первой женой. А драконы в нашей семье не разводятся.
Глава 28
На следующее утро я спустилась вниз с ощущением легкой, почти воздушной эйфории. Даже привычные своды замка казались выше и светлее. Я направлялась в кабинет, уже строя планы на день, который впервые за долгое время не был наполнен борьбой за выживание.
Мой путь лежал мимо двери в зимний сад. И я заметила нечто странное. Из-под дубовой двери тянулась зеленая, живая щепотка плюща. Он никогда там не рос.
С любопытством я отворила дверь и замерла на пороге, глазам своим не веря.
Оранжерея, обычно царство сдержанной, упорядоченной красоты, предстала передо мной в образе буйного, почти дикого тропического леса. Папоротники, обычно скромно ютившиеся в углах, распушились так, что закрыли собой стеклянные стены. Орхидеи, чье цветение было редким и кратковременным событием, цвели огромными, неестественно яркими гроздьями, заполняя воздух тяжелым, дурманящим ароматом. Вьющиеся растения оплели карнизы и свисали с них сплошным зеленым водопадом. Даже каменные плиты на дорожках были приподняты в нескольких местах упрямыми побегами сорной травы.
Воздух был густым и влажным, словно после грозы.
В глубине зала стоял главный садовник и двое его подмастерьев. Они не работали. Они просто смотрели на это безумие с лицами, выражавшими священный трепет и животный страх.
— Ваша светлость, — садовник, увидев меня, сделал шаг вперед, его голос дрожал. — Мы не знаем, что и думать. Это началось прошлой ночью. Сначала мы подумали — тепло, влажно, но это не естественно. Так не бывает. Это словно магия какая-то.
Его взгляд скользнул по моему лицу, и я почувствовала, как кровь отливает от щек. Я знала. Я знала с самой первой минуты, едва переступив порог. Это была не магия «какая-то». Это была моя магия. Та самая сила, что когда-то заставила пробиться росток сквозь камень. Она, долгое время дремавшая где-то глубоко, отозвалась на мое освобождение, на радость, на надежду. И выплеснулась наружу таким неконтролируемым, буйным потоком жизни.
Страх сковал меня. Что, если они догадаются? Что, если Эррон узнает, что причиной этого хаоса невольно стала я?
И так белых ведьм недолюбливают за исключительно мирный дар, а здесь я ещё и стала эпицентром такого беспорядка.
— Удивительно, — заставила я себя сказать, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Я подошла к ближайшей орхидее и прикоснулась к ее лепестку, делая вид, что изучаю. Под пальцами я чувствовала пульсацию той самой силы, теплой и зеленой. Это было и пугающе, и пьяняще. — Вероятно, уникальное сочетание влажности после эпидемии и весеннего солнца. Природа наверстывает упущенное.
Садовник скептически хмыкнул, гладя разросшийся папоротник, словно дикого зверя.
— Природа, говорите… Такое только в сказках бывает, ваша светлость.
В этот момент в оранжерею вошел Эррон. Он искал меня, чтобы обсудить что-то по хозяйству. И замер на пороге, его цепкий взгляд мгновенно оценил масштаб происходящего. Он медленно прошел по главной аллее, его сапоги почти не ступали по дорожке, скрытой буйной зеленью.
Я замерла, ожидая худшего. Ожидая подозрений, вопросов, ледяной отстраненности.
— Интересно, — произнес он наконец, обводя взглядом разросшиеся джунгли. — Ничего подобного я не видел. — Его взгляд вернулся ко мне. — Вы ничего необычного не замечали прошлой ночью?
Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.
Он подошел к розовому кусту, который уже почти доставал до стеклянного потолка и был усыпан сотнями цветов, а затем обернулся к садовнику.
— Осмотрите все растения. Особенно корни. И соберите образцы почвы и воды для анализа. Возможно, мы имеем дело с чем-то новым.
Садовник, явно обрадованный таким рациональным подходом, поспешно кивнул и бросился исполнять приказ, уводя с собой подмастерьев.
Мы остались одни в этом зеленом, благоухающем безумии. Эррон подошел ко мне. Он больше не смотрел на растения. Он смотрел на меня. Пристально, глубоко, словно пытаясь разгадать новую, сложную загадку.
— Вы в порядке? — спросил он тихо. — Вас ничего не беспокоит?
Я снова покачала головой, чувствуя, как комок подступает к горлу. Он не подозревал. Он заботился обо мне.
— Нет, — прошептала я. — Все хорошо.
Он медленно кивнул, его пальцы потянулись к одному из побегов ближайшего белого цветка, но не коснулись его, словно опасаясь сломать.
— Странно, — сказал он очень тихо. — Но красиво.
И в этот момент нашелся бутон, который не выдержал и с тихим, шелковистым шелестом распустился прямо у него перед лицом. Изнанка лепестков была нежно-розовой.
Эррон замер, глядя на этот маленькое чудо. А потом его взгляд снова нашел меня.
— У нас много дел, герцогиня, — его слова прозвучали немного отстранённо, но я всё равно видела искреннее удивление.
Мужчина протянул мне руку и вывел меня из оранжереи, после чего вновь окинул меня взглядом.
— С вами точно всё в порядке? Вы выглядите необычно румяной, не простудились?
От его слов я, кажется, ещё сильнее залилась румянцем. Было ли действительно всё это связано с теми словами, что герцог произнёс мне вчера? Могла ли моя магия подобным образом отреагировать на мои эмоции?
Глава 29
То, что началось в оранжерее, оказалось лишь цветочками. В прямом смысле этого слова.
На следующее утро я проснулась от странного, сладковатого и густого аромата, витающего в спальне. Воздух
